Надя стояла перед зеркалом, смотрела на своё отражение. Красные глаза, дрожащие губы. Опять слёзы.
«Надя, что так долго?» — крикнул Олег из кухни. «Мама ждёт!»
Она вытерла глаза рукавом халата. Вчера Анна Петровна снова устроила скандал из-за борща. Сказала, что соль не та, сметана испорчена, что она вообще не умеет готовить. А Олег молчал. Как всегда.
«Иду!»
Надя вошла на кухню. Свекровь сидела за столом, лицо — каменное.
«Доброе утро, Анна Петровна.»
«Что тут хорошего?» — проворчала она. «Кофе холодный. Хлеб чёрствый. Олежек, сынок, как ты это терпишь?»
Олег не оторвал взгляда от телефона.
«Мама, ну хватит.»
«Ну что — хватит? Твоя жена дом запустила! Посмотри, везде пыль, окна грязные. В наши дни женщины вели хозяйство по-другому.»
Надя села за стол. Сердце билось часто. Вчера она убиралась до полуночи и мыла окна в прошлые выходные.
«Я всё убрала…»
«Убрала!» — фыркнула Анна Петровна. «Помахала тряпкой и назвала это уборкой. Когда Олежек жил со мной, у нас всё сияло! Правда, сынок?»
Олег пожал плечами.
«Мама, не начинай с утра.»
«Я не начинаю! Я просто говорю правду. Готова поспорить, что посуду вчера вообще не помыла толком. А холодильник? Там всё, наверное, просрочено.»
Надя встала и подошла к раковине. Руки дрожали. Она взяла губку.
«Анна Петровна, посуда чистая. Посмотрите сами.»
«О, обязательно!» Свекровь поднялась и подошла. Взяла тарелку, поднесла к глазам. «Вот! Смотри! Пятно! И тут тоже!»
Надя посмотрела. Пятен не было. Но спорить было бессмысленно. Она всё равно что-нибудь найдёт.
«Я помою их снова.»
«Снова!» — возмутилась Анна Петровна. «Ты должна была вымыть нормально с первого раза! Олежек, видишь этот позор?»
Олег поднял голову.
«Мама, успокойся. Надя, помой ещё раз и всё.»
«Я всегда мою хорошо…»
«Не спорь», — перебил муж. «Мама права. Будь внимательнее.»
Надя замолчала. Ком подступил к горлу. Снова её вина. Всегда её вина.
Анна Петровна вернулась за стол.
«Поговори с ней, пожалуйста. Она совсем вышла из-под контроля. В магазин ходит вся нарядная. Соседи спрашивают, куда она так расфуфыренная идёт. Мне стыдно!»
«Мама, хватит», — устало сказал Олег.
«Нет, не хватит! Жена должна дом вести, а не по улицам шататься! Вчера до девяти не было! Где это она шлялась?»
Надя обернулась.
«Я работала. Смена до восьми.»
«Работала! С этими своими врачами, наверное… Олежек, подумай, что люди скажут!»
«Анна Петровна, я фельдшер. Работаю в скорой помощи. Спасаю людей.»
«Людей!» — фыркнула свекровь. «А своего мужа спасти не можешь! Посмотри, до чего Олежек похудел! Не кормишь его!»
Надя опустила глаза. Одно и то же каждый день. Каждый божий день. Сил больше не было.
Надя вышла из квартиры. Дверь хлопнула. Ноги сами принесли её к автобусной остановке.
Завибрировал телефон. Олег.
«Алло.»
«Надя, куда ты ушла? Мама переживает.»
«Олег, мне нужно подумать.»
«О чём думать? Приезжай домой. Спокойно поговорим.»
«Спокойно?» — голос сорвался. «Олег, твоя мама унижает меня каждый день! А ты молчишь!»
«Она пожилая. Такой у неё характер. Потерпи немного.»
«Сколько ещё терпеть? Я шесть лет терплю! Я больше не могу!»
«Надя, не придумывай. Всё нормально.»
Она повесила трубку. Села на скамейку у остановки. Люди проходили мимо. Обычная жизнь. А у неё? Какая-то тюрьма.
Дома Анна Петровна уже ждала с новыми жалобами:
«Видишь! Сбежала! Как последняя! Олежек, видел?»
«Мама, оставь её.»
«Оставить? Это она должна нас оставить! Она разрушает нашу семью!»
Надя зашла в спальню. Легла на кровать. Потолок был серый, в пятнах от протечки. Когда-то они с Олегом планировали сделать ремонт. А потом заболела Анна Петровна и переехала к ним. И всё. Жизнь закончилась.
Олег зашел через час.
— Надь, почему ты расстроена? Мама ничего не имела в виду.
— Ничего не имела в виду? Олег, она меня ненавидит! Она ненавидит меня с первого дня!
— Глупости говоришь.
— Какие глупости? Вспомни свадьбу. Она при всех сказала, что я ему не подхожу.
— Это было давно.
— Давно! А вчера? Позавчера? Каждый день одно и то же!
Олег сел на край кровати.
— Надь, она же старая теперь. Она больная. Где ей жить?
— Я не против, что она живет с нами! Но почему она должна меня травить?
— Она тебя не травит. Ты должна привыкнуть.
— Привыкнуть? — Надя села. — Олег, ты меня вообще слышишь? Я устала! Я больше не могу!
— Чего ты хочешь? Выгнать мою мать на улицу?
— Я хочу, чтобы ты меня защитил! Хотя бы раз, защити меня!
Олег промолчал.
— Это моя мама.
— А я кто? Чужая?
— Ты моя жена. Ты должна понять.
Надя встала. Пошла к шкафу. Достала сумку.
— Что ты делаешь?
— Я ухожу.
— Куда уходишь?
— Не знаю. Но я ухожу отсюда.
Олег вскочил.
— Надь, ты что делаешь? С ума сошла?
— С ума сошла? Может быть. Но я больше здесь не останусь.
Она сложила вещи в сумку. Руки дрожали, но решение было принято.
— Надь, стой! Давай по-человечески поговорим!
— Говорить? Мы уже шесть лет говорим! Бесполезно!
В дверях появилась Анна Петровна.
— Что тут за шум? Олежек, что происходит?
— Мама, отойди.
— Почему я должна отходить? Что она делает?
— Я собираю вещи, — сказала Надя. — Будешь свободна.
— Вот это правильно! — просияла свекровь. — Наконец-то! Олежек, отпусти ее!
Олег посмотрел на мать. Потом на жену.
— Надь, не делай глупостей.
— Глупости? Глупо было здесь так долго жить.
— Мама, выйди из комнаты, — сказал Олег.
— Почему я должна выходить? Это мой дом!
— Мама!
Анна Петровна нехотя вышла.
— Надь, давай по-умному. Куда ты пойдёшь? У тебя нет денег.
— Что-нибудь найду. Я ведь работаю.
— На скорой копейки платят.
— Я справлюсь.
Надя взяла сумку. Олег загородил дорогу.
— Надь, останься. Я поговорю с мамой.
— Ты уже говорил. Это никогда не помогает.
— Я попробую еще раз.
— Олег, уже поздно.
Она обошла мужа и вышла в прихожую. Анна Петровна стояла у двери.
— И скатертью дорожка! Нечего было сыновей у матерей отнимать!
Надя не ответила. Она открыла входную дверь.
— Надя! — крикнул Олег.
Она обернулась. Муж стоял в коридоре, лицо растерянное.
— Что?
— Ты мне позвонишь?
— Не знаю.
Дверь захлопнулась.
Квартира на окраине. Однушка за двенадцать тысяч. Обои облезлые, мебель старая. Но это было её. Никто не кричал, никто не придирался.
Надя села на просевший диван и смотрела в окно. Третья неделя в одиночестве. Телефон молчал. Олег звонил в первые дни, звал вернуться. Потом перестал.
Деньги быстро закончились. Зарплата на скорой — смех. Еда, коммуналка, аренда. Она считала каждую копейку.
Она стояла у молочного отдела в магазине. Хотела творог, но он был дорогой. Взяла кефир подешевле.
— Надька? Это ты?
Она обернулась. Лена из больницы. Они работали вместе лет пять назад.
— Лена! Привет!
— Надя, как ты? Слышала, ты развелась?
— Да. Теперь я живу одна.
— Как дела? Выглядишь неважно…
Надя посмотрела на себя. Старые джинсы, выцветший свитер. Волосы кое-как собраны. Да, красоты мало.
— Всё хорошо.
— Надя, не ври. Я же вижу. Где ты работаешь?
— На скорой. Работаю в ночную смену.
— Тяжело, да?
— Привыкну.
Лена задумалась.
— Слушай, хочешь к нам в группу? Ходим в зал. Иногда в походы. Скидываемся и ездим на выходные.
«Лена, у меня нет денег на спортзал.»
«Да ну! Абонемент стоит копейки. А походы — совсем дешёво. К тому же люди отличные.»
Надя покачала головой.
«Нет, я домоседка.»
«Ты будешь сидеть дома, пока не состаришься? Надя, тебе пятьдесят восемь, а не восемьдесят! Жить надо!»
Дома Надя вспомнила разговор. Спортзал… Она не занималась уже сто лет. В браке никогда не было времени. Анна Петровна всё время что-то требовала.
Через неделю она всё-таки пошла в спортзал. Кругом зеркала. Она посмотрела на себя — ужасно. Фигура обмякла, осанка плохая. Рядом порхали молодые, а она — как мешок.
Подошла тренер.
«Впервые?»
«Да. Я давно не занималась.»
«Ничего. Начнём с простого. Как вас зовут?»
«Надежда.»
«Я — Света. Пойдём, покажу упражнения.»
Через месяц стало легче. Мышцы болели, но настроение улучшилось. Лена потащила её в однодневный поход. Сначала она отказалась — стыдно. Все молодые, а она — старая.
«Надя, хватит зацикливаться! Идём!»
Автобус, лес, костёр. Дружелюбные, простые люди. Никто не спрашивал про личное. Пели под гитару, смеялись. Надя сидела в стороне, слушала.
«Тётя Надя, чего грустная?» Рядом присел парень лет тридцати. «Я Сергей.»
«Просто устала.»
«От чего устала? Мы отдыхаем!»
«Я отвыкла от людей.»
«Значит, тренируйся! Жизнь интересна, если не прятаться.»
Постепенно втянулась. Каждые выходные куда-то ездили. В Коломну, в Тулу, или просто в лес. Фотографировались, ели шашлык, болтали до вечера.
Дома стало легче. Квартира та же старая, но она больше не давила. Появились планы. Следующий поход, следующая тренировка.
В зеркале отражение изменилось. Подтянулась, выпрямилась. Подстригла и покрасила волосы. Купила новые джинсы и яркую кофту.
Лена была в восторге.
«Надя, ты стала красавица! Не узнать!»
«Глупости.»
«Глупости? Все мужики в походах на тебя смотрят!»
«Лена, мне за пятьдесят.»
«Ну и что? Жизнь только начинается!»
И на работе заметили. Коллеги удивлялись.
«Надя, ты что — влюбилась? Светишься!»
«Нет. Просто настроение хорошее.»
Так и было. Впервые за много лет. Никто не пилит, никто не придирается. Жила как хотела.
Олег иногда звонил.
«Надь, как ты?»
«Хорошо.»
«Может, встретимся? Поговорим?»
«О чём говорить, Олег?»
«Ну… Может, не поздно всё исправить?»
«Поздно.»
«Мама постарела. Часто болеет.»
«Сожалею. Но это не моя проблема.»
«Надь, мы столько лет были вместе…»
«Были. Больше нет.»
Она спокойно положила трубку. Без злости, без обиды. Просто констатация факта.
Два года спустя ей пришло приглашение. Племянница Олега выходила замуж. Сначала хотела выбросить. Зачем ей эти люди?
Потом подумала — а почему нет? Пусть увидят новую Надю. Удивятся — точно.
Ресторан на Тверской. Надя вошла, оглядела зал. Элегантные столы, живые цветы, музыка. Свадьба Маши, племянницы Олега.
«Девушка, вы к нам?» подошла официантка.
«На свадьбу Кореневых.»
«Пожалуйста, сюда.»
Надя шла между столиками. Новое платье, синее, по фигуре. Каблуки. Волосы уложены, макияж аккуратный. Чувствовала себя уверенно.
«Надя?» — услышала она за спиной.
Она обернулась. Тётя Вера, сестра Олега.
«Вера, привет!»
«Надя! Я тебя не узнала! Ты что, помолодела на десять лет?»
«Спасибо. Как ты?»
«Ой, хорошо. А ты! Красавица! Где ты сидишь?»
Нашли место за одним столом. Люди собирались, знакомые лица. Все здоровались, удивлялись, расспрашивали.
«Надя, как жизнь?» — спросила Лариса, мама Маши.
«Жизнь отличная. Работаю, путешествую.»
«Путешествуешь? Где была?»
«В Карелии недавно. Летом хочу на Байкал.»
«Одна?»
«С друзьями. У нас хорошая компания.»
«Молодец!» — восхитилась Лариса. «Мы вот дома сидим.»
В углу она увидела Олега. Он сидел с молодой женщиной. Наверное, новая жена. Он постарел, поправился. Лысина увеличилась.
Рядом с ними сидела Анна Петровна. Сутулая, совсем седая. Осматривалась, недовольная.
— Надя, тебя Олег увидел, — прошептала Вера. — У него глаза на лоб полезли.
— Пусть смотрит.
Началась музыка, вошли молодожёны. Все встали и зааплодировали. Надя тоже хлопала, улыбаясь. Это была хорошая, весёлая свадьба.
После первого тоста Анна Петровна подошла к их столу.
— Надежда? Что ты здесь делаешь?
— Здравствуйте, Анна Петровна. Я пришла поздравить Машу.
— Понятно. — свекровь окинула её взглядом. — Нарядилась. Мужиков охотишься?
— Анна Петровна, я просто гостья на свадьбе.
— Гостья! Развелась, теперь празднуешь. А Олёжек страдает.
— Анна Петровна, — поднялась Вера. — Хватит уже. Праздник ведь.
— Какой ещё праздник! Она нашу семью разрушила! Бросила моего сына!
— Мама, отойди, — появился Олег. — Привет, Надя.
— Привет, Олег.
Он выглядел смущённым. Новая жена стояла рядом, с кислым лицом.
— Ты… хорошо выглядишь.
— Спасибо.
— Может, потом поговорим? Наедине?
— О чём, Олег?
— Ну… вообще. Как ты, как жизнь.
— Жизнь отличная. Извини, мне надо вернуться к столу.
Олег задержался, потом ушёл. Анна Петровна фыркнула:
— Выпендривается! Спорю, у неё ни копейки нет!
— Мама, пойдём, — новая жена взяла свекровь под руку. — Не порть себе настроение.
— Не порчу! Я правду говорю!
Её увели. Надя села и выпила шампанского.
— Надя, ты молодец, — сказала Вера. — Ты держишься с достоинством.
— А как иначе? Сцену устраивать на свадьбе?
— Многие бы не выдержали. Анна Петровна совсем неуправляемой стала.
— Это не моя проблема, Вера.
Вечер прошёл весело. Танцевали, пели, смеялись. Мужчины приглашали Надю танцевать, и она не отказывалась. Танцевала легко, с удовольствием.
— Надежда Михайловна, — подошёл племянник жениха. — Можно вас на танец?
— Конечно, Дима.
Они покачивались под медленную музыку. Люди смотрели одобрительно.
— Вы так красиво танцуете, — сказал Дима. — И выглядите потрясающе.
— Спасибо, дорогой.
— Я думал, вы гораздо старше. Вы моего возраста мамы, а выглядите моложе.
Надя рассмеялась.
— Льстец.
— Честно! Мама дома сидит и стареет. А вы такие энергичные!
После танца подошла Лариса.
— Надя, все о тебе спрашивают. Маша хочет познакомиться поближе.
— Да ладно, Лариса. Я бывшая родственница.
— Какая бывшая! Мы тебя любили. Только Анна Петровна буйная была.
Ближе к концу вечера Олег снова подошёл.
— Надя, дай номер телефона.
— Зачем, Олег?
— Позвонить. Поговорить нормально.
— О чём?
— Надя, я понял… Мама слишком перегнула. Может, ещё не поздно всё исправить?
Надя внимательно посмотрела на него. Уставшее лицо, грустные глаза. Новая жена стояла в стороне, наблюдая настороженно.
— Олег, уже поздно. У тебя новая семья, у меня — новая жизнь.
— Но мы…
— Мы были счастливы? Честно?
Олег промолчал.
— Может, сейчас бы получилось.
— Не получится. И не должно.
Надя взяла сумочку, попрощалась со всеми и вышла из ресторана налегке, не оглядываясь.
На улице воздух был свободным. Она вызвала машину, села, откинулась на спинку. Вечер удался. Она показала всем новую себя. Доказала, что жизнь продолжается.
Завтра снова работа, тренировка, друзья. Планы на выходные, поездка в следующем месяце. Никто больше не будет её пилить, критиковать или унижать.
Дома она заварила чай и села у окна. Город светился огнями. Где-то там были Олег, его жена и Анна Петровна. Пусть живут как хотят.
А она была свободна. В пятьдесят восемь лет она начала новую жизнь. И эта жизнь принадлежала ей.