После шестнадцатичасовой смены я по ошибке села не в тот самолёт… А проснулась уже в личном джете миллиардера, летевшем в Париж
После шестнадцати часов без передышки, проведённых с капризным младенцем в Коннектикуте, я едва могла стоять на ногах. Мысли были только об одном — поскорее добраться домой, рухнуть в кровать и исчезнуть для всего мира хотя бы на несколько часов.
Но судьба решила иначе.
Я ещё раз машинально взглянула на посадочный талон: рейс 847, выход 12A, место 14B. Не задумываясь, пошла по указателям. Перелёты давно стали привычной частью моей работы, но ещё никогда я не была настолько измотана.
Подойдя к самолёту, я сразу почувствовала, что что-то не так. Он выглядел слишком компактным, а его сверкающий корпус совсем не напоминал обычный пассажирский лайнер. На секунду я даже обрадовалась, решив, что авиакомпания неожиданно повысила мне класс обслуживания.
Внутри всё выглядело так, словно я оказалась в рекламе роскошной жизни: мягкие кремовые кресла из натуральной кожи, дорогая деревянная отделка, приглушённый свет и абсолютная тишина. Единственное, что показалось странным, — в салоне не было ни одного пассажира.
Я не придала этому значения. Поставила чемодан, устроилась поудобнее и почти мгновенно уснула.
Я не слышала запуска двигателей.
Не почувствовала взлёта.
Меня разбудил спокойный мужской голос:
— Кажется, вы заняли моё место.
Я открыла глаза и увидела высокого мужчину в идеально сидящем тёмно-сером костюме. Вместо раздражения в его взгляде читалось скорее любопытство.
— Простите… Мне ужасно неловко, — пробормотала я.
Инстинктивно повернувшись к иллюминатору, я увидела лишь бескрайние облака.
Сердце ушло в пятки.
— Где мы?
— На борту моего самолёта, — спокойно ответил незнакомец. — Мы летим в Париж.
— В Париж?!
Я вскочила так резко, что едва не потеряла равновесие.
— Нет, это невозможно! Самолёт нужно немедленно развернуть!
Он лишь спокойно посмотрел на меня.
— Боюсь, уже поздно. Мы летим над Атлантикой на высоте тридцати тысяч футов.
Я молча прижалась лбом к холодному стеклу.
Назад дороги не было.
— Всё… Теперь у меня будут огромные проблемы…
Я ожидала, что сейчас появится охрана, но мужчина неожиданно улыбнулся.
— Не переживайте.
Затем сел рядом.
— Вы… серьёзно разрешаете мне остаться?
— Конечно.
— Но завтра я должна быть на работе!
— Зато ваш загранпаспорт при вас.
Он открыл мою сумку и достал паспорт, который я когда-то забыла выложить после одной из зарубежных командировок.
Я смотрела на него совершенно растерянно.
— Почему вы не сердитесь?
Он внимательно посмотрел мне в глаза.
Не на мою помятую одежду.
Не на растрёпанные волосы.
Именно на меня.
Только тогда я заметила то, что скрывалось за его спокойствием.
Глубокое одиночество.
— Уже очень давно, — тихо сказал он, — никто не чувствовал себя настолько спокойно рядом со мной, чтобы просто уснуть.
Я не знала, что ответить.
— Как вас зовут?
Он слегка улыбнулся.
— Александр Блэквуд.
Имя оказалось знакомым.
Создатель корпорации Blackwood International.
Один из крупнейших технологических предпринимателей мира.
Человек, чьё состояние исчислялось миллиардами.
— И вы действительно оставляете меня здесь?
— Я давно понял одну вещь: случайностей не существует.
Оставшуюся часть полёта мы разговаривали почти без остановки. Его личный повар приготовил ужин ресторанного уровня, но куда сильнее меня поразило другое.
Александр слушал.
По-настоящему.
Его интересовали мои рассказы о работе, семье, несбывшихся мечтах и планах, от которых я давно отказалась.
Впервые за долгое время я искренне улыбалась.
И впервые за многие месяцы перестала чувствовать смертельную усталость.
Но спокойствие длилось недолго.
— Мистер Блэквуд!
К нам почти бегом подошла стюардесса. По её лицу было видно: случилось что-то серьёзное.
Александр мгновенно поднялся.
— Докладывайте.
Его голос стал холодным и властным — именно таким, каким, вероятно, его знали конкуренты.
— Сэр… Кто-то получил доступ к вашим офшорным счетам.
В салоне повисла тяжёлая тишина.
Лицо Александра стало непроницаемым.
Очень медленно он перевёл взгляд на меня.
И только тогда я заметила у себя на коленях чёрный кожаный портфель, который машинально прихватила при посадке, приняв его за свой.
По выражению его лица было очевидно одно.
Эта вещь была слишком ценной, чтобы хоть на секунду оказаться в чужих руках.