Бывший муж надеялся забрать полквартиры
— Разувайся, кому говорю! Куда поперся по чистому?
Захар потоптался на придверном коврике, не обращая внимания на возмущение бывшей жены.
— Я в своей квартире могу хоть в сапогах ходить, Уля. Имею полное право.
Он нагло шагнул вперед. Прямо в уличных, насквозь промокших ботинках прошелся по светлому линолеуму. С грязных подошв тут же натекла серая лужа.
Ульяна прислонилась плечом к дверному косяку. Она даже не попыталась преградить ему путь. Только скрестила руки на груди.
С их развода прошло три года. Тогда Захар благородно оставил её в этой двушке. Собрал дорожную сумку, прыгнул в кредитную иномарку и упорхнул.
Клялся, что начинает новую жизнь с чистого листа. Виолетта. Кажется, так звали его новую двадцатипятилетнюю музу. И вот, новая жизнь, судя по всему, дала серьезную трещину.
— Наследишь, сам убирать будешь.
Сухо бросила Ульяна.
— Не указывай мне. Я сюда не полы намывать пришел.
— А зачем нарисовался? Забыл что-то? Три года дорогу не помнил, а тут вдруг вспомнил.
— Квадратные метры делить.
Захар стянул потертую куртку. Бросил её прямо на тумбу в прихожей, даже не поискав вешалку. От куртки густо пахло сыростью и дешевым табаком. Три года назад он курил только дорогие сигариллы. Статус бизнесмена не позволял иное.
Ульяна молча наблюдала за этим представлением. Домашняя мягкая кофта делала её фигуру обманчиво расслабленной. Но взгляд был колючим и цепким.
— Проходи на кухню, раз пришел. Чего в прихожей тесниться.
— Вот это другой разговор. Гостеприимство просыпается.
Он по-хозяйски протопал на кухню. Выдвинул из-под стола обычный табурет. Плюхнулся на него с тяжелым звуком. Оглядел стены.
— А обои так и не переклеила. Все те же цветочки.
— Мне и эти нравятся. Не твое дело.
— Ремонт просит хата. Ну ничего, новые хозяева переделают под себя. Чай-то нальешь? Замерз как собака.
— Перебьешься. У меня не кафе.
Захар недовольно скривился.
— Могла бы и налить. По-человечески. Бывшие родственники все-таки.
— Бывшие, Захар. Ключевое слово. Какие такие новые хозяева? Губу раскатал. Спустись на землю.
— Обычные хозяева, Уля. По закону всё пополам. Квартиру в браке брали? В браке. Значит, совместно нажитое имущество.
Ульяна присмотрелась к незваному гостю повнимательнее. Под глазами темные мешки. Щетина растет клоками, явно не стильная бородка, а обычная лень. Рукава свитера вытянулись на локтях. Явно не от хорошей жизни он про свои супружеские права вспомнил.
— Ты три года назад орал на весь подъезд, что тебе от меня ни копейки не нужно. Что ты выше этих мелочных дележек.
— Обстоятельства поменялись.
— Что, Виолетта твоя на мороз выставила? Спонсорские деньги закончились?
Захар нервно дернул плечом.
— Не лезь в мою личную жизнь. Это наши временные трудности. У нас просто период переоценки ценностей.
Ульяна коротко усмехнулась, не удержавшись от мстительного злорадства.
— Переоценки ценностей? Капец просто. Это теперь так называется, когда молодая девка выгоняет стареющего неудачника без денег?
— Я не неудачник! У меня бизнес-план есть!
Захар слегка сбавил тон, пытаясь изобразить конструктивный диалог.
— Зачем на улицу? Продадим. Купишь себе жилье где-нибудь на окраине. Вон, в Новостройках сейчас студии недорогие продают. Тебе одной за глаза хватит. А мне деньги нужны. Прямо сейчас. Стартовый капитал.
— Побойтесь бога, Захар. Пришел, всё порешал. Студию он мне выбрал.
Он стукнул ладонью по краю стола.
— Я к юристу ходил! Он всё подтвердил. Имущество делится в равных долях. Никуда ты не денешься. Будем продавать. Я уже даже прикинул цену.
— Юрист твой двоечник. Зря платил.
— Нормальный юрист! По десятке за консультацию берет. В центре города офис.
— Лучше бы ты на эту десятку себе нормальные ботинки купил. А то сидишь тут, лужи разводишь. Несет от тебя, как от грузчика со склада.
Захар побагровел. Он всегда терпеть не мог, когда Ульяна так с ним разговаривала. Без истерик. Без слез. Просто била по больному, не повышая голоса.
— Ты мне зубы не заговаривай. Даю тебе месяц. Ищи риелтора. Или я сам найду. Сделаем всё по закону. Поделим честно, пополам.
— Не придется никого искать.
— Вот и славно. Поумнела.
— Нет. Просто делить нечего. Совсем.
Ульяна отцепила от волос пластиковую заколку. Пересобрала русый хвост заново, не сводя глаз с бывшего мужа.
— Память у тебя короткая стала. Или Виолетта тебе все остатки мозгов высушила?
— Ты Виту не трогай! Она святая женщина!
— Да нужна она мне сто лет, святая твоя. Ты лучше вспомни двенадцатый год.
Захар нахмурился.
— При чем тут двенадцатый год? Что ты древность какую-то копаешь?
— При том. Ты тогда удумал автосервис открывать. Помнишь свой грандиозный стартап?
— Помню. И что? Нормальная была идея, просто конкуренты задавили.
— Конкуренты, ага. Ты кредитов набрал на кругленькую сумму. Под бешеные проценты, у каких-то мутных людей.
— Мы вместе их брали! Это были семейные долги!
— Ошибаешься. Брал ты. А я поставила условие. Жесткое условие, Захар.
Ульяна сделала шаг к столу.
— Чтобы мы с сыном не пошли по миру из-за твоих гениальных идей и чтобы приставы не забрали нашу единственную крышу над головой, мы тогда пошли не в банк. Мы пошли к нотариусу на соседней улице. И ты подписал дарственную на свою половину квартиры. Добровольно. В счет тех денег, что я отдала на покрытие твоих косяков.
Захар приоткрыл рот. Слова запнулись где-то в горле. Он лихорадочно заморгал, перебирая в голове обрывки прошлого.
Тот бизнес прогорел через полтора года. Кредиторы обрывали телефоны. Кредитную машину пришлось срочно сбагрить за бесценок. Ульяна тогда работала в две смены, чтобы закрыть остатки долгов. А про ту самую дарственную Захар благополучно вытеснил из памяти. Как и про многие другие свои косяки.
— Мы же просто спектакль ломали, чтоб имущество от приставов спрятать! Фиктивно!
— Фиктивно браки заключают. А дарственные подписывают по-настоящему. Ты сам подписал. И сам в реестр носил.
— Это незаконно! Это совместно нажитое! Я имею право!
— А ты сходи в суд, Захар.
Ульяна смотрела на него сверху вниз.
— Сходи. Только пошлину заплатить не забудь. И заодно попроси судью поднять тот самый документ. Где черным по белому написано, кому ты всё подарил.
— Это моя половина тоже! Я в нее столько вложил!
— Вложил он. Ты даже гвоздя тут не забил. Половина тут только твоя наглость.
Захар вскочил с табуретки. Попытался нависать над бывшей женой, тяжело дыша. Но Ульяна даже не сдвинулась с места. Не дрогнула.
— Я всё равно отсужу! Я найму лучших адвокатов в городе! Они камня на камне от твоей бумажки не оставят!
— Нанимай. Только сначала на сигареты нормальные заработай. А то от тебя несет дешевым куревом и безнадегой. Адвокаты бесплатно не работают.
— Ты та еще дрянь, Уля! Всегда такой была! Жадная, холодная баба!
— Какая есть. На выход. Аудиенция окончена.
Спесь с него слетела в одну секунду. Он вдруг ссутулился. Вся его напускная уверенность лопнула, как дешевый воздушный шарик. Он жалобно посмотрел на бывшую жену.
Голос стал заискивающим, липким. Вся его поза выражала крайнюю степень отчаяния.
— Уль… ну мне правда край. Вита меня с вещами выставила. Сказала, пока денег не принесу или ключи от новой квартиры не покажу, могу не возвращаться.
— А мне какое дело до твоей Виты? Это ваши взрослые игры.
— Я три ночи в машине спал. Спину ломит. Бензин закончился. Дай хоть пару дней перекантоваться на диване. По-человечески прошу. Я же отец твоего ребенка.
— По-человечески? А ребенку твоему, на минуточку, двадцать лет уже. И ты с его дня рождения ни разу не звонил.
Ульяна презрительно скривила губы.
— Ты три года назад стоял в этой же прихожей. Собирал свою модную сумку. И орал, что я тебя торможу. Что со мной ты в болото превращаешься. Что я не даю тебе развиваться.
— Я сгоряча ляпнул! Ты же знаешь, я вспыльчивый.
— Вот и лети теперь. Не тормози. Развивайся в машине.
— Ну будь человеком, Уль! Куда я на ночь глядя? Холодно на улице. Я тебе мешать не буду, тихонько в уголке посижу.
— На выход, Захар.
Она кивнула в сторону прихожей.
Он непонимающе захлопал глазами.
— Какую тряпку? Зачем?
— Грязь за собой убрать. Ты же наследил своими ботинками. Я после работы батрачить не нанималась.
Захар злобно зыркнул на нее исподлобья. Тряпку он, конечно, брать не стал. Схватил свою сырую куртку, натянул прямо поверх грязного свитера. Лицо его перекосилось от бессильной злобы. Он мстительно сковырнул ногтем кусок старых обоев в цветочек.
— Подавись ты своей квартирой!
Развернулся и вылетел на лестничную клетку. Повернулся ключ в замке, отрезая его ругань от тишины квартиры.
Ульяна подошла к раковине. Сполоснула ладони прохладной водой. Впереди была абсолютно спокойная, свободная ночь. Никаких судов, никаких дележек, никаких пьяных разборок. А грязную лужу в прихожей она как-нибудь сама вытрет. Главное, что больше это чудо в перьях здесь не появится.