— Ты мне противен! Собирай вещи и катись к своей больной мамаше!
Лена швырнула стопку рубашек в раскрытый чемодан с такой силой, что он покатился по полу спальни. Олег стоял у двери, растерянно переминаясь с ноги на ногу, словно школьник, вызванный к директору.
— Лен, ну подожди, давай спокойно…
— Спокойно?! — голос её сорвался на крик. — Ты хочешь, чтобы я успокоилась после того, что там произошло?! После того, что твоя мать при своих подружках сделала?!
Олег попытался сделать шаг вперёд, но Лена преградила ему путь, встав между ним и кроватью. В её глазах плясали злые огоньки, а лицо покрылось красными пятнами.
— Я молчал, потому что…
— Потому что ты трус! — выплюнула она. — Потому что тебе проще притвориться глухонемым, чем хоть раз в жизни сказать своей драгоценной маме: «Хватит!»
Руки её дрожали, когда она сгребала с полки свитера и бросала их к ногам мужа.
— Ты мне противен! Собирай вещи и катись к своей больной мамаше!
А началось всё три часа назад, когда Лена ещё надеялась, что этот день рождения свекрови пройдёт без катастроф. Наивная надежда, как оказалось.
Она провела весь предыдущий день на кухне Татьяны Борисовны, помогая готовить торт «Наполеон», запекая мясо в горшочках, нарезая овощи для салатов.
Свекровь командовала, Лена выполняла. Привычная схема, выработанная за три года брака.
— Олежек всегда любил «Наполеон», — вздыхала Татьяна Борисовна, наблюдая, как Лена старательно промазывает коржи кремом. — Катя, его бывшая девушка, пекла изумительно. Воздушно так получалось. У тебя получится?
Лена стиснула зубы и промолчала. Упоминание Кати в этом доме было регулярным ритуалом, словно свекровь специально хранила её призрак в качестве эталона, до которого невестка никогда не дотянет.
День рождения начался в половине шестого вечера. Гости прибывали один за другим: подруги Татьяны Борисовны, все примерно её возраста, все с одинаковыми причёсками и одинаковым кислым выражением на лицах. Они окидывали Лену оценивающими взглядами, когда та открывала дверь, принимая пальто и сумки, как будто она была служанкой.
— Ах, это невестка! — воскликнула полная женщина в малиновом платье. — Какая миленькая!
Тон её был слишком сладким, словно она разговаривала с ребёнком или домашним животным.
За столом всё пошло вразнос уже после второй рюмки. Татьяна Борисовна расцвела, разрумянилась и начала свою обычную программу.
— Девочки, вы знаете, как трудно принять в семью постороннего человека, — протянула она задумчиво, откидываясь на спинку стула. — Особенно когда у тебя есть с чем сравнить. Вот Катя, Олежкина бывшая, была просто ангел. Интеллигентная, из хорошей семьи, с высшим образованием. А главное — она понимала мальчика моего.
Лена сидела на краешке стула, сжав салфетку в кулаке. Олег уткнулся в тарелку, делая вид, что сосредоточен на жевании.
— Что же они расстались? — поинтересовалась худая дама с золотыми серьгами.
— Ах, молодость, глупость, — махнула рукой Татьяна Борисовна. — Олежка тогда голову потерял. Ну, вы понимаете, страсть, гормоны. — Она понизила голос до доверительного шёпота, который, тем не менее, слышала вся комната. — А теперь вот разгребаем последствия.
Подруги захихикали. Лена почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Татьяна Борисовна, — тихо произнесла она, — может, не стоит…
— Что не стоит, милая? — свекровь повернулась к ней с фальшивой улыбкой. — Я просто рассказываю подругам о нашей семейной жизни. Или тебе есть что скрывать?
— Мне просто кажется, что некоторые вещи лучше обсуждать наедине.
— Наедине! — фыркнула женщина в малиновом платье. — Какие секреты! Мы все тут свои люди.
Татьяна Борисовна налила себе ещё и продолжила, словно не слыша возражений:
— Знаете, девочки, а ведь у неё грибок на большом пальце ноги. Я случайно увидела, когда она летом босиком ходила. Ужас просто! Я ей говорю: «Леночка, милая, надо к дерматологу». А она: «Само пройдёт». Представляете? В наше время, когда столько средств! А она экономит, видите ли.
Лена схватилась за край стола. Щёки её полыхали.
— Как вы можете?! Это личное!
— Ах, личное! — передразнила свекровь. — А когда ты в нашу семью входила, ты думала о личном? Нет! Ты думала, как бы побыстрее зацепиться за моего Олежку!
— Мама, хватит, — пробормотал Олег, но так тихо, что его слова утонули в одобрительном гуле гостей.
— И эта проблема с детьми! — продолжала разогревшаяся Татьяна Борисовна. — Три года! Три года они женаты, а внуков мне всё нет! Я уже и в церковь свечки ставлю, и бабку знахарку нашла. А толку? Может, конечно, у Олежки проблемы, но я думаю, что дело в ней. Наследственность, знаете ли. Она ведь из глухой деревни, там и медицины никогда толком не было. Может, у неё что-то не так…
— Я из города! — выкрикнула Лена, вскакивая со стула. — Я родилась и выросла в областном центре! Хватит!
— Ну-ну, не кричи на мать Олежкину, — вмешалась дама в золотых серьгах. — Неприлично.
— А вот «Наполеон»-то какой получился! — хлопнула в ладоши женщина в малиновом. — Правда, коржи суховаты. Татьяна, а ты сама пекла или…
— Леночка помогала, — с кислой миной ответила свекровь. — Я же говорю: не научена девочка ничему. Вот готовить, например. Олежка на неё не нарадуется, но я-то вижу: пересаливает постоянно, пережаривает. И посуду моет кое-как. Я за ней по два раза перемываю.
— А как одевается-то! — подхватила худая дама. — Я видела её на прошлой неделе в супермаркете. Джинсы рваные, футболка какая-то с надписью непонятной. Срам какой! Жена приличного человека должна выглядеть соответственно!
Подруги загалдели, перебивая друг друга, делясь наблюдениями и советами. Лена стояла у стола, чувствуя, как ярость поднимается изнутри горячей волной.
— Хватит! — крикнула она. — Замолчите все!
Комната затихла. Татьяна Борисовна медленно поставила рюмку на стол и прищурилась.
— Ты что себе позволяешь? — её голос стал холодным и жёстким. — Ты в моём доме! Я тебя в приличной семье приняла, дала кров над головой, когда вы съехались! Я относилась к тебе как к родной дочери! А ты? Ты неблагодарная! Ты даже спасибо сказать не можешь! Ты должна на коленях ползать и благодарить судьбу, что мой сын на тебе женился! Потому что таким, как ты, грош цена! Без образования, без воспитания, без элементарных манер!
— Мама! — вскочил наконец Олег, но в его голосе не было силы, только жалкая растерянность.
Лена посмотрела на мужа долгим взглядом. Он стоял, опустив голову, бледный и беспомощный. Потом она повернулась к свекрови.
— Спасибо за праздник, Татьяна Борисовна. Больше я в этом доме не появлюсь.
Она взяла сумку и вышла, не оглядываясь. За спиной слышались возмущённые голоса гостей, истерические вопли свекрови, но Лена уже не слушала. Она шла по улице, не разбирая дороги, пока не оказалась у подъезда своего дома.
Их с Олегом дома. Её дома. Той квартиры, которую она купила на свои деньги ещё до их знакомства.
— Я не мог её остановить, — бормотал Олег, глядя на разбросанную по полу одежду. — Она просто разошлась, ты же знаешь, какая она бывает…
— Ты не мог? — переспросила Лена ледяным тоном. — Или не хотел?
— Это разве не одно и то же?
— Нет! — она подошла к нему вплотную. — Не мог означает, что ты пытался, но у тебя не получилось. Не хотел означает, что ты даже не попробовал! А ты именно что не попробовал! Ты сидел как истукан и ждал, когда всё кончится!
— Я же сказал ей, чтобы…
— Шёпотом! Ты пробормотал что-то себе под нос! Это не защита, это отговорка!
Олег провёл рукой по лицу. Он выглядел усталым, постаревшим.
— Лена, она моя мать. Я не могу просто взять и нагрубить ей.
— Но ты можешь позволить ей нагрубить мне! Унизить меня! Вывалить на всеобщее обозрение такие вещи, о которых даже говорить стыдно! Она рассказала твоим гостям про грибок, Олег! Про грибок! Это вообще что?!
— Она выпила, не контролировала себя…
— Алкоголь не извинение! Он просто обнажает то, что человек думает на самом деле! Твоя мать ненавидит меня, всегда ненавидела! И ты прекрасно это знал! Но тебе было удобно делать вид, что всё нормально!
Олег опустился на край кровати.
— Что ты хочешь от меня? Чтобы я порвал отношения с матерью?
— Я хочу, чтобы ты встал на мою сторону! — голос Лены сорвался. — Хоть раз! Хоть один чёртов раз! Мы муж и жена, Олег! Мы семья! А ты ведёшь себя так, словно я временная квартирантка, которую нужно терпеть!
— Это несправедливо…
— Справедливо! — она села напротив него на пол, обхватив колени руками. — Все эти три года я была одна. Одна против твоей матери, её подруг, её бесконечных советов и упрёков. Я слушала про Катю, про мою «деревню», про то, как я готовлю и одеваюсь. Я терпела, потому что думала: ничего, пройдёт время, она примет меня. Но время шло, а становилось только хуже. А ты? Ты стоял в сторонке и надеялся, что рассосётся само собой.
— Я старался сглаживать углы…
— Ты прятался! Это разные вещи!
В комнате повисла тишина. За окном шумела вечерняя улица, хлопали двери подъезда, смеялись прохожие. А здесь, в этих четырёх стенах, рушилось то, что они строили три года.
— Про детей она тоже наврала, — тихо сказала Лена. — Мы же вместе ходили к врачам. Мы оба здоровы. Просто пока не получается, это бывает. Но она решила выставить меня виноватой, бесплодной дурой из глухомани.
— Я поговорю с ней, — пробормотал Олег.
— Когда? Завтра? Через неделю? Или ты опять будет ждать подходящего момента, который никогда не наступит?
Он поднял на неё глаза. В них плескались усталость и безысходность.
— Скажи, что мне делать. Скажи, и я сделаю.
— Поздно, Олег. — Лена встала с пола, отряхивая джинсы. — Я уже всё сказала. Собирай вещи и катись к своей больной мамаше. Мне нужна пауза.
— Пауза? Что это значит?
— Это значит, что я устала. Устала быть виноватой, неправильной, недостаточно хорошей. Мне нужно подумать о том, хочу ли я дальше жить с человеком, который не может меня защитить.
— Лена, пожалуйста… — он протянул к ней руку, но она отступила.
— Уходи. Сейчас.
Олег медленно, словно во сне, начал собирать разбросанную одежду. Каждая его рубашка, каждая пара носков укладывались в чемодан с какой-то обречённой покорностью. Лена стояла у окна, глядя в темноту и обхватив себя руками.
— Я позвоню тебе завтра, — сказал он у двери.
— Не надо.
— Лена…
— Иди уже!
Дверь закрылась с глухим щелчком. Лена услышала, как лифт поехал вниз, как хлопнула подъездная дверь, как во дворе завёлся автомобиль.
Только тогда она позволила себе заплакать.
Она проснулась на рассвете от телефонного звонка. На экране незнакомый номер.
Лена долго смотрела на вибрирующий телефон, не решаясь ответить. Потом всё-таки нажала зелёную кнопку.
— Алло?
— Лена? Это Катя. Извини за ранний звонок. Я узнала твой номер через общих знакомых. Мне нужно с тобой поговорить.
Голос был спокойным, даже усталым. Та самая Катя. Бывшая девушка Олега. Эталон. Ангел.
— О чём? — настороженно спросила Лена.
— Об Олеге и его матери. Я слышала, что вчера произошло. Информация расходится быстро, знаешь ли. Подруга одной из гостей Татьяны Борисовны рассказала моей знакомой, та мне.
— И что ты хочешь сказать? Что я сама виновата? Что должна была терпеть?
— Наоборот. — В голосе Кати прозвучала грустная усмешка. — Я хочу сказать, что ты молодец. Я так и не решилась дать отпор Татьяне Борисовне. А потом просто сбежала.
Лена села на кровати.
— Что?
— Ты думаешь, мы с Олегом расстались из-за страсти и глупости? — рассмеялась Катя. — Мы расстались, потому что я больше не могла выносить его мать.
Она делала со мной то же самое, что и с тобой. Критиковала, сравнивала с кем-то, лезла в личную жизнь. А Олег молчал. Всегда молчал. И я устала быть той, кто один против всех.
— Но свекровь рассказывает про тебя как про идеал…
— Конечно рассказывает. Потому что я ушла сама, не дала ей возможности выставить меня плохой. Теперь она использует мой образ как дубину, чтобы бить следующую жертву. Тебя.
Лена молчала, переваривая услышанное.
— Почему ты мне это говоришь?
— Потому что жалко. Жалко тебя, жалко Олега. Он хороший парень, просто слабый. Маменькин сынок, который так и не стал мужчиной. А Татьяна Борисовна… она токсичная женщина, которая держит сына на коротком поводке и ненавидит всех, кто пытается его у неё отобрать.
— Значит, я правильно сделала, что выгнала его?
— Не знаю. Это твоё решение. Но знай: если он не изменится, если не научится тебя защищать, ничего не изменится. Ты будешь продолжать биться головой о стену, а он будет продолжать прятаться за спину мамочки.
— Спасибо, — тихо сказала Лена.
— Удачи тебе. Правда.
Связь прервалась.
Лена положила телефон на тумбочку и посмотрела на свою руку. На большом пальце, действительно, был едва заметный след грибка, от которого она лечилась уже полгода. Мелочь, о которой знали только она, врач и, видимо, свекровь, увидевшая антигрибковое средство в шкафчике в ванной.
И эту мелочь Татьяна Борисовна превратила в орудие унижения.
Лена встала и подошла к окну. Город просыпался, заливаясь розовым рассветным светом. Где-то там, наверное, чистил зубы Олег,. Где-то там жила Катя, когда-то сбежавшая от той же проблемы. Где-то там были другие женщины, столкнувшиеся с той же бедой: мужчины, которые не могут встать на сторону
жены.
А она здесь. В своей квартире, в своей жизни. Одна, но свободная.
Может быть, это и есть правильный выбор.