«Я привел новую жену, освобождай комнату», — усмехнулся муж. Он не учел, на кого оформлена ипотека
— Я привел новую жену, освобождай комнату, — усмехнулся Игорь, небрежно скидывая кроссовки прямо посреди прихожей.
Рядом с ним, неловко переминаясь с ноги на ногу, стояла молодая девушка. На ней был дутый розовый пуховик, из-под которого виднелись дешевые, но старательно натянутые легинсы. Она хлопала густо нарощенными ресницами и с легким испугом, смешанным с любопытством, разглядывала обои в коридоре. В воздухе повис густой аромат сладких духов, который мгновенно перебил привычный домашний запах жарящегося на кухне лука и котлет.
Анна стояла в дверях кухни с деревянной лопаткой в руке. На ней был обычный домашний халат в серую клетку, волосы собраны в небрежный пучок. Она работала диспетчером в логистической компании: восемь часов в день она кричала в трубку на водителей фур, координировала маршруты и разбиралась с накладными. К вечеру у нее обычно гудела голова, и единственным желанием было поужинать и посмотреть сериал.
Она медленно перевела взгляд с лица мужа на его спутницу.
— Игорек, ты пьяный, что ли? — спокойно, без тени истерики спросила Анна. За пять лет брака она видела всякое, но такой откровенной наглости еще не встречала.
— Я абсолютно трезв, Аня, — гордо выпятил грудь Игорь. Он работал автослесарем в СТО на соседней улице. Руки у него вечно пахли машинным маслом и растворителем, а под ногтями всегда чернела въевшаяся грязь, как бы он ни тер их щеткой. — Это Вика. Мы любим друг друга. У нас все серьезно, она ждет ребенка. Так что, сама понимаешь, нам нужно пространство. Даю тебе время до завтрашнего вечера, чтобы ты собрала свои шмотки и съехала. Можешь пока переночевать на диване на кухне.
Вика, услышав свое имя, робко улыбнулась и пискнула:
— Здрасьте. Извините, что так получилось. Сердцу не прикажешь.
Анна молча прислонилась плечом к дверному косяку. Лопатка в ее руке чуть дрогнула, но не от отчаяния, а от внезапного, острого желания рассмеяться в голос. Ситуация была настолько абсурдной, что казалась сценой из дешевого ток-шоу, которые ее мама смотрела по будням.
— Съехала, значит? — переспросила Анна, чувствуя, как внутри вместо боли разливается холодный, кристально чистый расчет.
— Ну а как ты хотела? — Игорь прошел на кухню, по-хозяйски заглянул в сковородку и поморщился. — Опять котлеты из индейки? Я же просил свинину. Ладно, не суть. Да, съехала. Квартира двухкомнатная, нам с Викой нужна спальня, а из зала сделаем детскую. Тебе тут места нет. Давай без слез и скандалов, разойдемся цивилизованно. Я даже готов дать тебе денег на такси до матери.
Анна посмотрела на мужа. Обычный мужик, тридцать два года, намечающийся пивной животик, вечно недовольный начальством, правительством и ценами на бензин. Вся его жизнь состояла из работы в гараже, вечерних посиделок с пивом перед телевизором и редких поездок на рыбалку.
Аня вспомнила, как они познакомились. Это было шесть лет назад. Он красиво ухаживал, чинил ее старенький «Матиз», дарил ромашки. Потом они решили жить вместе. А потом встал квартирный вопрос.
И тут крылась одна маленькая деталь, о которой Игорь, в силу своей феноменальной юридической безграмотности и природной забывчивости, сейчас совершенно не помнил.
— Проходи, Вика, не стесняйся, — внезапно сказала Анна, указывая лопаткой в сторону кухонного стола. — Чай будете? Или сразу перейдем к дележке имущества?
Вика неуверенно стянула пуховик. Под ним оказалась обычная девушка, скорее всего, работающая мастером по маникюру или продавцом-консультантом.
— Игорек сказал, мы сразу мебель переставим… — робко начала она.
— Игорек у нас вообще фантазер, — усмехнулась Анна, выключая газ под сковородкой. Она села за стол, сложила руки в замок и внимательно посмотрела на мужа. — Игорь. А ты Вике рассказал, чья это квартира?
— Моя, чья же еще! — возмутился Игорь, садясь напротив. — Я в ней живу, я тут ремонт делал! Я, между прочим, телевизор покупал и вон ту микроволновку!
— Микроволновка твоя, не спорю, — кивнула Анна. — Можешь забрать ее прямо сейчас. Как и телевизор. Только пульт не забудь, он под диваном завалился.
Вика перевела растерянный взгляд с Игоря на Анну.
— В смысле… Игорек, ты же говорил, что у тебя своя двушка в ипотеке. Что ты сам все платишь.
— Конечно сам! — рявкнул Игорь, начиная закипать. Ему явно не нравилось, что жена не бьется в истерике, не умоляет его остаться, а ведет себя так, словно это она тут хозяйка. — Я ей каждый месяц деньги на карту переводил!
Анна тихо рассмеялась. Этот смех был искренним, идущим откуда-то из глубины души.
— Вика, девочка, — ласково произнесла Анна, глядя на побледневшую новую “жену”. — Давай я тебе расскажу, как обстоят дела в реальном мире обычных людей, а не в фантазиях этого автослесаря.
Игорь дернулся, открыл рот, чтобы что-то сказать, но Анна властно подняла руку, и в этом жесте было столько диспетчерского металла, к которому привыкли суровые дальнобойщики, что Игорь осекся.
— Шесть лет назад, когда мы с Игорем решили жить вместе, мы снимали убитую однушку, — начала свой рассказ Анна, глядя прямо в глаза Вике. — Потом моя бабушка оставила мне в наследство домик в деревне. Я его продала. Это был мой первоначальный взнос. Мы пошли в банк за ипотекой. И знаешь, что выяснилось?
Вика отрицательно помотала головой, прижимая к груди дешевую сумочку.
— Выяснилось, что у нашего Игоря кредитная история чернее, чем мазут на его работе. В молодости он взял кредит на игровой ноутбук, не платил три года, прятался от коллекторов, и банк занес его в черный список. Ни один нормальный банк не дал бы нам ипотеку, если бы Игорь числился созаемщиком.
Анна видела, как лицо Игоря начинает наливаться краской. Он ненавидел эту историю.
— И что ты сделала? — прошептала Вика.
— Я оформила ипотеку полностью на себя, — отчеканила Анна. — Как единственный заемщик и единственный собственник. И это произошло за четыре месяца до того, как мы с Игорем пошли в ЗАГС. По закону Российской Федерации, имущество, приобретенное до вступления в брак, является личной собственностью того, кто его приобрел. Оно не подлежит разделу при разводе.
На кухне повисла звенящая тишина. Было слышно только, как за окном гудит проезжающий мусоровоз.
— Ты… ты че несешь? — хрипло выдавил Игорь. — Мы же в браке! Я тебе деньги давал! Пятнадцать тысяч каждый месяц переводил с зарплаты!
— Пятнадцать тысяч, — кивнула Анна. — Именно столько мы договорились, что ты будешь вносить за коммунальные услуги и продукты. Потому что ипотечный платеж составляет тридцать восемь тысяч рублей. И плачу его я. Со своей зарплаты. Все переводы зафиксированы в моем банковском приложении. Назначение твоих платежей нигде не указано как «погашение ипотеки». Ты просто переводил мне деньги на жизнь, потому что жил здесь, пользовался водой, светом и ел те самые котлеты, которые тебе сейчас так не нравятся.
Вика медленно повернулась к Игорю. Ее губы задрожали.
— Игорек… Это правда? Квартира не твоя?
— Викусь, да ты ее не слушай! Она просто бесится, что я ее бросаю! — засуетился Игорь, пытаясь взять девушку за руку, но та брезгливо отдернула ладонь. — Мы в суд подадим! Я тут ремонт делал! Я обои клеил в коридоре! И линолеум стелил!
— Чеки на стройматериалы у кого? — спокойно уточнила Анна. — Правильно, у меня. Оплачены с моей карты. А то, что ты обои криво поклеил своими руками — ну, можешь подать иск о взыскании стоимости твоих услуг как чернорабочего. Думаю, тысячи три тебе суд присудит.
Анна встала из-за стола, подошла к холодильнику, достала графин с холодной водой и налила себе стакан. Она чувствовала невероятную, опьяняющую легкость. Весь этот брак последние два года тяготил ее. Игорь стал ленивым, постоянно придирался, требовал ужинов из трех блюд, сам при этом не стремясь зарабатывать больше. Она тянула на себе ипотеку, быт, планирование отпусков (которые сводились к поездкам на турбазу к речке). И сейчас он сам, своими руками, развязал ей этот узел.
— Значит так, — голос Анны стал жестким и деловым. — Сценарий меняется. Я не съезжаю ни завтра, ни через год. Это моя квартира. А вот ты, Игорь, собираешь свои вещи прямо сейчас.
— А то что?! — взвился Игорь, вскакивая со стула. — Ты меня на улицу выкинешь?! Я тут прописан!
— Ты тут зарегистрирован, — поправила его Анна. — Временно. Регистрацию я продлевала тебе год назад. И завтра же утром я иду в МФЦ и аннулирую ее на основании прекращения семейных отношений. Если ты сейчас не начнешь собирать свои удочки, носки и микроволновку, я вызываю полицию. Ты для меня теперь — посторонний человек, незаконно находящийся на моей частной жилплощади.
Игорь сжал кулаки. Он сделал шаг к Анне, и в его глазах мелькнула угроза.
Но тут вмешалась Вика.
Она резко встала, схватила свой пуховик и с силой швырнула его на стул.
— Ах ты ж козел! — закричала она тонким, срывающимся голосом. — Ты мне что обещал?! Ты говорил, что мы будем жить в твоей двушке! Что выгонишь эту свою мегеру, и мы сделаем ремонт под детскую! А ты, оказывается, приживала?! Голодранец с грязными ногтями?!
Игорь растерянно заморгал, переводя взгляд с Анны на Вику. Две женщины, которые еще пять минут назад должны были делить его, такого ценного и незаменимого, теперь смотрели на него с одинаковым выражением — смеси жалости и отвращения.
— Викуля, зайка, ну ты чего, — забормотал он, делая шаг к ней. — Ну снимем мы квартиру… Я подработки возьму в гараже…
— Снимешь?! — взвизгнула Вика. — На какие шиши?! Ты мне на прошлой неделе на гель-лак полторы тысячи зажал, сказал, что до зарплаты денег нет! Я думала, ты за ипотеку платишь, экономный! А ты просто нищеброд!
Вика повернулась к Анне. В ее глазах стояли слезы обиды.
— Извините. Я правда не знала. Он мне такие сказки пел… Сказал, что квартира на него оформлена, что жена у него злая, деньги из него тянет.
Анна вздохнула. Ей стало немного жаль эту глупую девчонку.
— Ничего, Вика. Хорошо, что ты узнала это сейчас, а не когда с животом оказалась бы на съемной койке в коммуналке. Ребенок-то хоть правда будет?
Вика покраснела и отвела взгляд.
— Да задержка всего два дня была… Я просто его подтолкнуть хотела, чтобы он уже определился.
Анна усмехнулась, качая головой.
— Понятно. Классика. В общем, Игорь. У тебя ровно тридцать минут. Сумки клетчатые лежат на антресоли. Бери свои вещи и катись на все четыре стороны.
Игорь стоял посреди кухни, тяжело дыша. Его грандиозный план, в котором он выступал альфа-самцом, приводящим новую самку на свою территорию, рухнул, раздавив его собственным весом.
— Я тебе этого не прощу, Аня, — зло прошипел он.
— Я как-нибудь переживу, — спокойно ответила она. — Время пошло.
Следующие полчаса в квартире царил хаос. Игорь, громко матерясь и хлопая дверцами шкафов, скидывал в огромные клетчатые челночные сумки свои нехитрые пожитки: джинсы, футболки, свитера, коробку с рыболовными снастями, старый ноутбук, бритвенные принадлежности. Он попытался снять со стены телевизор, но не смог найти нужную отвертку, чтобы открутить кронштейн.
— Оставь, — бросила Анна, наблюдая за ним из коридора. — Я переведу тебе на карту за него пятнадцать тысяч с учетом износа. Считай, что продал.
Вика в сборах не участвовала. Она уже оделась, застегнула пуховик под самое горло и стояла у входной двери, нервно теребя ремешок сумки. Было видно, что ей хочется провалиться сквозь землю.
Наконец, Игорь вытащил в прихожую три набитые сумки. Он был красный, потный и выглядел жалким.
— Ну и стерва же ты, — бросил он, натягивая кроссовки, сминая задники, потому что ложку для обуви Анна принципиально ему не подала.
— А ты дурак, Игорек, — просто сказала Анна. — Обычный, ничем не выдающийся дурак.
Она открыла перед ним входную дверь.
— Ключи на тумбочку положи.
Игорь со злостью швырнул связку ключей на деревянную поверхность. Они звякнули и упали на пол. Анна даже не пошевелилась.
Вика, не глядя на Игоря, первой выскользнула за дверь.
— Я домой, к маме, — бросила она ему. — И не звони мне больше. В черный список кину.
Она быстро зацокала каблуками вниз по лестнице, даже не дожидаясь лифта.
Игорь тяжело вздохнул, подхватил свои баулы и, бросив на Анну последний, полный ненависти взгляд, вышел на лестничную клетку.
Анна закрыла дверь и повернула замок на два оборота. Потом задвинула верхнюю щеколду.
В квартире стало тихо. Очень тихо.
Пахло остывающими котлетами и почему-то свободой.
Она медленно прошла в комнату. Открытый шкаф зиял пустыми полками там, где еще утром лежали вещи Игоря. На полу валялись пустые плечики. Анна подошла к окну и посмотрела вниз. В свете фонаря было видно, как Игорь, пыхтя, тащит свои сумки к автобусной остановке. Машины у него сейчас не было — старая девятка стояла в ремонте в его же сервисе с разобранным двигателем.
Анна стояла у окна и думала о том, что завтра ей придется поехать на работу к восьми утра. Нужно будет разрулить конфликт с водителем Сидоровым, который опять перепутал накладные. Потом в обеденный перерыв зайти в банк, чтобы взять выписку по счетам — на всякий случай, если Игорь все-таки найдет дешевого юриста и попытается потрепать ей нервы. А вечером…
А вечером она пойдет в строительный магазин. Купит те самые обои фисташкового цвета, которые она всегда хотела наклеить в гостиной, но Игорь уперся, что они “бабские”, и заставил купить скучные бежевые в полоску.
Она вернется домой, в свою собственную квартиру, где никто не будет требовать ужин из трех блюд, где никто не будет разбрасывать грязные носки и где она сама себе полноправная хозяйка.
Анна вернулась на кухню. Включила газ под сковородкой, чтобы разогреть ужин. Налила себе чаю. Села за стол, достала телефон и открыла приложение ЖЭКа.
— Так, — пробормотала она себе под нос. — Первым делом завтра вызвать мастера сменить замки. Береженого Бог бережет.
Она ела котлеты с картошкой, смотрела в окно на темнеющее небо спального района и впервые за долгое время поймала себя на том, что улыбается. Обычная женщина, работающая на обычной работе. Выплачивающая обычную ипотеку. Но сегодня она чувствовала себя победительницей, выигравшей самый главный суд в своей жизни — суд над собственной глупостью, позволившей ей когда-то связать жизнь с таким человеком.
Завтра начнется новая жизнь. Без скандалов, без Игоря и без компромиссов. А пока — котлеты были на удивление вкусными.