Мой муж Андрей и я приехали на дачу в пятницу вечером. Дети были с нами. Нашей дочери восемь лет, сыну — пять. Мы планировали тихие выходные: сад, шашлык и рядом река.
Я сразу же заполнила холодильник продуктами. Купила всё на три дня: мясо для шашлыка, овощи, молоко для детей, фрукты. Всё аккуратно разложила по полкам. Всё уместилось идеально.
Мы спокойно легли спать. Дети устали с дороги и быстро уснули. Я собиралась утром приготовить блины, а потом отвезти детей к реке.
Утро началось идеально. Солнце светило в окна. Пели птицы. Я встала первой и пошла на кухню готовить завтрак.
Андрей ещё спал. Дети тоже. В доме было тихо. Я поставила чайник и достала сковороду для блинов.
В девять утра к воротам подъехала машина. Я выглянула в окно. Из машины вышла моя свекровь, Вероника Андреевна. Но она была не одна.
С ней были её дочь Вера, муж Веры Олег и их двое подростков-сыновей. Четыре человека плюс свекровь. Всего их оказалось пять, и все приехали сразу.
Я вышла их встретить и вежливо улыбнулась.
«Здравствуйте. Проходите.»
Вероника Андреевна поцеловала меня в щеку. Вера сухо кивнула. Олег протянул руку. Мальчишки пронеслись мимо меня в дом.
«Мы останемся с ночёвкой!» — сообщила свекровь. — «Решили приехать на выходные. Погода хорошая.»
Я была поражена. Они даже не позвонили. Просто взяли и приехали всей семьёй. Но я промолчала. Это же семья.
Олег начал вытаскивать из машины огромные пакеты с покупками, штук пять, доверху набитые. Вера взяла ещё два. Мальчишки несли рюкзаки.
«Мы привезли продукты с собой, — объявила Вероника Андреевна. — Чтобы не обременять тебя.»
Это прозвучало заботливо. Я даже на миг обрадовалась. Значит, не придётся готовить на всех.
Они занесли пакеты на кухню. Олег сразу подошёл к холодильнику, открыл дверь и заглянул внутрь.
«Ого, он забит,» — сказал он.
«Ничего, место найдём,» — сказала Вера, подойдя к нему.
Я стояла у плиты, переворачивала блины. Сначала не поняла, что они собираются делать.
Вера начала доставать мои продукты из холодильника. Просто так. Берёт упаковки мяса, молоко, овощи, выкладывает на стол.
«Что вы делаете?» — спросила я.
«Освобождаем место,» — спокойно ответила она. — «Надо наши продукты положить.»
«Но это мои покупки. Я всё купила на выходные.»
Вмешалась Вероника Андреевна.
«Танечка, не жадничай. Убери свои, нет места. Поставь в кладовку. Нам нужен холодильник. Мы много привезли, чтобы не испортилось.»
Я смотрела на всё это в недоумении. Они вытаскивали мою еду из моего холодильника, чтобы засунуть туда свою.
«Вероника Андреевна, подождите, — пыталась я остановить их. — Давайте что-то придумаем. Может, всё вместе поместится?»
«Всё не влезет,» — отмахнулась она. — «У нас три кило фарша, курица, колбаса, сыр, два торта, готовые салаты. Твою зелень и помидоры можно оставить снаружи. Не так уж жарко.»
Вера уже раскладывала их контейнеры по полкам. Олег ставил пакеты с мясом.
«Твой торт придётся вынуть,» — сказала мне Вера. — «У нас два больших торта. Места не хватит.»
Я стояла со шпателем в руке. Блины подгорали на сковороде, а я и не замечала.
Мои продукты кучей лежали на столе: три кило мяса для шашлыков, овощи для салатов, молоко и йогурт для детей, сыр, масло, яйца — всё, что я тщательно выбирала в магазине накануне.
«Танечка, чего ты стоишь?» — посмотрела на меня Вероника Андреевна. — «Убери свои продукты. В кладовке ящик стоит. Поставь туда.»
«Ну, приготовь сегодня из них что-нибудь,» — пожала плечами она. — «Остальное отнеси в подвал. Там прохладно.»
Я застыла. Я была в ярости. На моих глазах они захватывали мой дом.
Андрей вышел из спальни, сонный и растрёпанный. Увидел толпу на кухне.
«О, мама! Вера!» — обрадовался он.
«Андрей,» — позвала я его. — «Можно тебя на минутку?»
Мы отошли в сторону. Я тихо объяснила ситуацию и показала на стол, заваленный моими продуктами.
«Они всё наше вынули. Сказали поставить в кладовку. Мясо за день испортится.»
Андрей посмотрел на холодильник. Их контейнеры, пакеты и торты уже стояли внутри.
«Ну мама много всего привезла, — неуверенно сказал он. — Может, и правда спустить наши продукты в подвал? Там прохладно. Не испортятся.»
«Андрей, это наш холодильник. На нашей даче.»
«Таня, давай не будем из-за холодильника ссориться,» — попытался он меня обнять. — «Перетерпим выходные. Скоро уедут.»
«Твоя мама сказала — останутся на все выходные.»
Он замолчал и выглядел виноватым.
«Я не знал, что они так приедут. Мама мне не сказала.»
Я повернулась и вернулась на кухню. Собрала свои продукты, снова сложила всё в пакеты. Потом отнесла всё в подвал.
Вероника Андреевна улыбалась вполне удовлетворённо. Вера уже ставила чайник. Олег вышел на крыльцо. Их мальчишки бегали по дому.
«Танечка, с Верой мы будем в одной комнате. Олег с мальчишками — в другой. А вы с Андреем и вашими детьми — в третьей. Или пусть дети спят на диване в гостиной.»
Я остановилась и посмотрела на неё.
«Вероника Андреевна, моя дочь спит в своей комнате. Сын — в своей. А Андрей и я спим в нашей.»
«Ой, да перестань,» отмахнулась она. «Детям ведь веселее на диване. Как в лагере. Взрослым нужны настоящие кровати.»
«Нет,» твёрдо сказала я. «Дети будут спать в своих комнатах.»
Вера вмешалась.
«Таня, не жадничай. Мы приехали всего на два дня. Потерпи немного.»
Вероника Андреевна подошла ближе и взяла меня за руку.
«Танюша, дорогая, пойми. Мы семья. Надо делиться. У тебя есть дача, у нас нет. Ты приезжаешь сюда каждые выходные, а мы задыхаемся в городе.»
Я выдернула руку и подошла к окну. Посмотрела на сад. Вчера я полила грядки. Сегодня собиралась полоть с детьми морковь.
Во дворе ребята Веры уже бегали. Они топтали мои клумбы и сбивали палками головки маков. Сын выбежал к ним.
Они оттолкнули его и крикнули что-то обидное. Мой мальчик расплакался и вернулся домой.
Я вышла на улицу и позвала мальчиков.
«Мальчики, здесь клумбы. Пожалуйста, не топчите их.»
«Мы не нарочно», — резко сказала старшая.
«Хорошо, но теперь вы знаете. Играйте осторожнее.»
Они побежали к качелям. Я вернулась в дом. Мой сын сидел на диване, всхлипывая, обиженный. Дочь его обнимала.
«Мама, они меня толкнули», — пожаловался он.
«Знаю. Потерпи немного.»
Я вернулась на кухню. Вера уже раскладывала еду по тарелкам — бутерброды с колбасой, нарезанный сыр, заваривала кофе.
«Танечка, неси тарелки», — скомандовала она. «Завтракаем. Твои дети, наверное, голодные.»
Я посмотрела на сковороду. Блины давно остыли. Половина — сгоревшие. Я даже не успела дожарить. Плиту выключила раньше.
«У меня уже был завтрак по плану», — сказала я. «Я жарила блины.»
«Да брось ты те блины», — отмахнулась Вера. «Вот, дорогая колбаса. Ешьте это.»
Андрей сел за стол и взял бутерброд. Дети были сбиты с толку. Они хотели блинов с вареньем. Я обещала.
Я села рядом и обняла их за плечи.
«Ну-ка, сейчас свежие дожарю.»
«А как же ты это сделаешь?» — удивилась Вера. «Плита занята. Я сейчас на всех суп буду варить, потом картошку и кашу на завтра, мясо жарить.»
Я встала, подошла к плите и поставила свою сковороду.
«Мне нужно место.»
Вера нахмурилась. Вероника Андреевна тоже.
«Таня, прекрати упрямиться», — строго сказала свекровь. «Вера готовит для всех.»
«Я должна закончить завтрак для моих детей. Они ждут блины.»
«Пусть едят бутерброды!» — резко сказала Вера. «Есть сыр, колбаса. Что за глупости?»
Андрей молча жевал бутерброд и смотрел в тарелку.
Я отодвинула одну кастрюлю, включила конфорку, налила масло, начала жарить блины. Вера стояла рядом, нервно постукивая ложкой по столу.
«Ты ж нарочно это делаешь?» — прошипела она. «Мне назло?»
Я не ответила. Жарила молча. Дети ждали за столом. Я каждому выдала блин с вареньем. Они ели тихо.
К полудню всё стало только хуже. Вера готовила, кухня была вся в пару, окна запотели, она даже не проветривала. Жара была невыносимой.
Вероника Андреевна устроилась в гостиной и включила телевизор на полную громкость. Шло какое-то ток-шоу. Ведущий кричал, гости перекрикивали друг друга.
Я пыталась уложить сына на дневной сон. Для него он необходим — иначе под вечер становится капризным. Но при таком шуме уснуть невозможно.
«Вероника Андреевна, убавьте, пожалуйста, звук», — попросила я. «Мальчику нужно поспать.»
«Днем?» — удивилась она. «Глупости какие. Пусть играет. Свежий воздух лучше сна.»
«Ему пять лет. Ему нужен режим.»
«Вот потому сейчас дети такие слабые», — читала нотацию свекровь. «Все по режиму, по расписанию. Мы детей растили без всего этого — и ничего, здоровыми выросли.»
Олег зашел с улицы, прошёл по полу в грязной обуви. Я мыла этот пол только вчера. На светлом линолеуме остались черные следы.
«Олег, снимите, пожалуйста, обувь», — попросила я.
«А, да, извиняюсь», — отмахнулся он. «Забыл.»
Но обувь не снял. Прошел на кухню, открыл холодильник, достал сок, тут же открыл, пролил на пол и не вытер.
Я вытерла лужу молча.
Вера позвала всех к столу. Суп был готов. Она разлила его по тарелкам, поставила хлеб, сало и зелень.
«Ешьте, пока горячее», — скомандовала.
Дети сидели тихо. Они не любят гороховый суп. Обычно я им варю вермишелевый или картофельный, легкие супы.
«Лиза, поешь», — мягко сказала я дочке. «Хоть немного.»
«Мам, не хочу», — прошептала она.
Вера услышала.
«Что значит — не хочешь? Суп вкусный! Я три часа варила!»
«Она не любит гороховый суп», — объяснила я.
«Значит, приучай есть!» — резко сказала Вера. «Разбаловала. Ешь, что дают. Тут не ресторан.»
Я поднялась из-за стола и взяла детей за руки.
«Пойдем, я вам макароны сварю.»
«Сядь!» — рявкнула Вероника Андреевна. «Куда собралась? Вера трудилась! Ешьте суп!»
Дочка испугалась и задрожала. Ее рука сжалась в моей.
«Вероника Андреевна, не кричите на моих детей», — твердо сказала я.
«Я не кричу. Воспитываю!»
Андрей положил ложку и посмотрел на мать.
«Мама, не надо.»
«Что — не надо? Ты молчишь! Жена тебе на шею села! Дети распоясались! Я бабушка — имею право сказать!»
После обеда Вера стала раскладывать вещи по комнатам. Вероника Андреевна пошла осматривать спальни. Зашла в дочкину комнату.
«Эта подойдет», — заявила она. «Кровать большая. Дашь мне чистое белье?»
«Это Лизина комната», — сказала я. «Моей дочки.»
«И что? На выходные пусть уступит место. Будет спать на диване.»
Дочка стояла в дверях, смотрела на нас испуганными глазами.
«Лиза будет спать у себя», — повторила я.
«Ах, принцессу ты вырастила!» — вмешалась Вера. «В наше время детей учили делиться, уступать старшим. А сейчас одни эгоисты.»
Я взяла дочку за руку, вывела из комнаты, закрыла дверь.
«Мама, меня выгонят?» — шепчет она.
«Нет. Никто тебя не выгонит.»
Я пошла к Андрею. Он сидел на крыльце и смотрел в телефон.
«Андрей, твоя мать хочет выгнать Лизу из ее комнаты.»
«Таня, это всего на два дня», — отложил телефон. «Лиза потерпит.»
«Нет. Это ее комната. Каждый выходной она здесь живет. Это ее место.»
«Маме неудобно на диване.»
«Пусть едут домой. Или в гостиницу в деревне.»
Посмотрел на меня как на сумасшедшую.
«Какая гостиница? Это семья. Моя мама!»
«Та самая, что приехала без предупреждения, заняла наш холодильник, выгоняет детей из комнат, командует на моей кухне.»
Вероника Андреевна вышла на крыльцо и села рядом с сыном.
«Андрюша, видишь? Жена тебе скандал устраивает. Из-за чего? Из-за комнаты для избалованной девочки. Из-за холодильника. Мелочность.»
«Мама, Таня просто устала», — слабо заступился он за меня.
«Устала от чего? Все привезли. Сами готовим. Сами уберем. Она могла бы целый день отдыхать. А она нос задирает.»
Я развернулась, вошла в дом, достала сумку и стала собирать вещи. Свои. Детей. Андрея.
Дети смотрели на меня с опаской.
«Мама, мы уезжаем?» — спросила Лиза.
«Да. Собирай игрушки.»
Они быстро сложили рюкзаки. Я собрала одежду, взяла документы, термосумку с продуктами из кладовки.
Вышла во двор, начала грузить вещи в машину. Андрей вышел за мной.
«Что ты делаешь?»
«Собираю. Мы уезжаем.»
«Куда?»
«Домой. В город. Или в гостиницу у реки. Решу по дороге.»
Вероника Андреевна и Вера выбежали на крыльцо.
«Таня, что за спектакль?» — закричала Вера.
«Никакого спектакля. Я освобождаю дачу. Хотели здесь отдыхать? Вот и отдыхайте.»
«Как это отдыхать?» — растерялась свекровь. «А ты куда?»
«Я же сказала. Мы уезжаем. Останетесь одни. Все комнаты ваши. Холодильник ваш. Кухня ваша. Пользуйтесь.»
Я посадила детей в машину. Они молчали. Андрей стоял у ворот.
«Таня, не истеричничай. Останься. Поговорим.»
«Говорить нечего. Я не буду жить гостем в своем доме.»
Села за руль, завела двигатель. Вероника Андреевна подбежала к окну.
«Куда детей повезла? В такую жару? В пробки? Безответственно!»
«Это моя ответственность», — спокойно ответила я.
«Андрей! Останови ее!» — закричала мать.
Он растерянно смотрел то на меня, то на нее. Стоял между нами.
Я выехала к воротам. Андрей открыл и посмотрел мне в глаза.
«Таня…»
«Выбирай», — сказала я. «Или с нами, или с ними.»
Он постоял секунду. Посмотрел на мать, она ждала, скрестив руки. Потом сел ко мне.
«Поехали», — тихо сказал он.
Я выехала с участка. В зеркало заднего вида увидела, как Вероника Андреевна бежит за машиной, что-то кричит. Вера стояла на крыльце. Олег смотрел, ничего не понимая.
Мы ехали молча. Дети на заднем тоже молчали. Минут через двадцать Андрею позвонила мать.
Он не ответил. Она звонила ещё пять раз. Потом прислала сообщение. Он прочитал вслух:
«Включите воду и свет! Мы тут без ничего! Это безобразие!»
Я усмехнулась. Перед уходом я выключила электричество на щитке, перекрыла воду и взяла ключи от сарая с генератором.
«Пусть часик посидят, подумают», — сказала я.
Андрей посмотрел на меня с уважением.
«Серьёзно?»
«Абсолютно.»
Мы поехали в отель у реки и сняли комнату на два дня, с видом на воду. Дети были в восторге. Они тут же побежали купаться.
Тем вечером Вероника Андреевна позвонила еще десять раз. Она требовала, чтобы мы вернулись и включили электричество. Их еда портилась в холодильнике без света.
Я не отвечала. И Андрей тоже.
На следующее утро он позвонил своей матери.
«Мама, мы вернемся завтра вечером. К этому времени тебя уже не должно быть.»
Я слышала, как она кричит в трубку. Обвинения. Истерика.
Мы вернулись на дачу в воскресенье вечером. Родственники уже уехали. В доме был бардак. Грязная посуда. Остатки еды на столе. Мусор не вынесен.
Но холодильник был пуст. Они забрали всю свою еду, даже ту, что не доели.
На столе лежала записка от Вероники Андреевны:
«Вы бессердечные эгоисты. Я больше никогда не переступлю ваш порог. Андрей, я родила тебя, вырастила тебя, а ты выбрал это…»
Дальше были оскорбления в мой адрес.
Я скомкала записку и выбросила в мусор. Включила воду, включила свет и начала прибираться.
Андрей молча помогал. Дети играли на улице. Наконец-то наступил покой. Никто из других детей их не толкал.
К вечеру дом был чистым. Я поставила чайник. Мы сели на веранду, пили чай с вареньем.
Вероника Андреевна не звонила две недели. Потом позвонила Вера, голос холодный.
«Мама обижена. Говорит, что первой не позвонит.»
«Вера, скажи ей так: когда будет готова извиниться, я приглашу ее на дачу. На моих условиях.»
«Ты такая упрямая!» — отрезала она и повесила трубку.
Прошло три месяца. Вера слала сердитые сообщения. Родственники шептались за спиной. Говорили, что я жестокая.
Иногда Андрей намекал, что, может быть, стоит пригласить его мать на праздники.
«Когда она извинится, я ее приглашу.»
«Она не понимает за что.»
«Как она может не понимать? Она заняла весь холодильник. Назвала нашу дочь избалованной. Пусть вспомнит.»
Он промолчал. Больше не спрашивал.
И каждую неделю я приезжаю на дачу, складываю продукты в холодильник, и дети спят в своих комнатах. Никто на них не кричит. Никто их не толкает.
Покой и тишина. Мои дети счастливы.
Жалею ли я? Ни секунды. Моя дача. Мои дети.