Муж решил отправить свекровь на курорт за счет жены
— Какого черта ты заблокировала счет?!
— На что мне теперь везти маму в отпуск?!
Вадим влетел в прихожую, даже не разувшись.
Экран телефона в его руке мигал красным уведомлением от банка.
Оксана невозмутимо сполоснула пальцы под краном.
Выключила воду.
Обернулась.
— Я ничего не блокировала.
— Да?!
Он грузно шагнул на кухню, оставляя грязные следы на светлом кафеле.
— А почему тогда отказ операции? Я сидел в турагентстве, как дурак.
— Пытался оплатить маме Кисловодск, а терминал пишет: недостаточно средств.
— Там была огромная сумма, Оксана! Мы же копили!
— Была, — бесцветно согласилась она.
Оксана взяла со стола салфетку и принялась протирать столешницу.
— И где эти деньги?!
— На моем личном вкладе. На который у тебя нет доверенности.
Вадим осекся.
Воздуха в легких ему явно не хватило, чтобы продолжить крик. Он уставился на жену, словно она только что призналась в ограблении века.
Дело было простое. Год назад Оксана удачно продала свою крошечную долю в старой наследной даче под Тверью. Плюс добавила собственную годовую премию. Положили на общий накопительный счет. Договорились: Вадим будет каждый месяц докидывать туда часть со своих подработок. К осени они планировали начать капитальный ремонт кухни и коридора.
Ремонт не начался.
Сначала Вадиму срезали проценты на работе. Потом у него сломалась машина. Потом он купил себе дорогущий карбоновый спиннинг. Объяснил просто: мужики на работе позвали на турбазу, не с палкой же ему ехать.
Оксана молчала и просто наблюдала, как общий счет пополняется ровно на ноль рублей.
Зато месяц назад свекровь за ужином радостно сообщила новости. Вадик обещал отправить ее на воды. Подлечить суставы и нервы. За счет семьи, разумеется.
— Ты перевела общие деньги на свой счет? — раздельно проговаривая слова, спросил муж.
— Я перевела свои деньги на свой счет, — поправила Оксана.
— Мы же семья!
Вадим оставил телефон на подоконнике.
— Это была наша заначка! Маме врач сказал, что ей срочно нужны ванны и грязи. У нее давление скачет.
— Я уже и путевку подобрал. Хорошую, с трехразовым питанием.
— Я видела распечатку на столе, — отчеканила Оксана.
— Бешеные деньги. Очень хорошая путевка.
— Ну а как ты хотела? Отправить ее в клоповник?
— Она всю жизнь на нас положила!
— На тебя, Вадим. Она положила жизнь на тебя.
Оксана бросила салфетку в раковину.
— А я на нее ничего не клала.
— И оплачивать ее грязевые ванны из денег, доставшихся мне от покойной тетки, я не собираюсь.
Вадим сцепил пальцы перед собой.
— То есть, пусть мама мучается болями? Тебе жалко для пожилого человека?
— Окс, ты когда такой меркантильной стала? Мы же договаривались всё в общий котел!
— Договаривались. Только котел почему-то наполняла одна я.
Она достала из ящика стола сложенную вдвое квитанцию за коммуналку.
Положила перед ним.
— Восемь месяцев назад ты перестал скидываться на продукты. Потом перестал давать на коммуналку и бензин.
— Ты же у нас копил на ремонт. Только почему-то копил ты исключительно в своей голове.
— У меня были трудности на работе! Ты же знаешь!
— Знаю. Но на элитный спиннинг трудности почему-то не повлияли.
— На посиделки с твоими друзьями в баре — тоже. Я видела выписки с твоей кредитки, Вадим.
— Это для дела! Это статус в мужском коллективе.
— Без правильных связей сейчас никуда.
— А моя пустая кухня с отваливающейся дверцей — это какой статус?
Она оперелась спиной о кухонный гарнитур. Тот самый, который они планировали менять в первую очередь.
— Вадик. Мама хочет в санаторий — отлично. Ты любящий сын — еще лучше.
— Оплачивай. Кто тебе мешает?
— С чего?! — взвился муж.
— У меня до зарплаты сущие копейки остались! И еще по кредитке платеж!
— Возьми новый кредит.
— Займи у друзей, с которыми статус поддерживаешь. Вариантов масса.
— Ты понимаешь, что ты сейчас рушишь наши отношения? Из-за каких-то бумажек!
Вадим шагнул к ней, нависая.
— Я маме уже пообещал. Она чемодан собирает. Что я ей скажу?!
В этот момент на оставленном телефоне высветился входящий звонок. Крупными буквами горело: «Мама».
Вадим дернулся.
Оксана кивнула на аппарат.
— Вот заодно и расскажешь. Бери трубку.
— Я потом перезвоню.
— Бери трубку, Вадим. Иначе я сама отвечу и объясню Тамаре Петровне, куда делась ее путевка.
Он нехотя потянулся к подоконнику. Нажал зеленую кнопку и включил громкую связь.
— Вадик, сыночек! — раздался из динамика бодрый голос свекрови.
— Я тут в торговом центре. Смотрю купальники. Представляешь, ничего приличного на мой размер нет!
— Мам, я занят немного, — сдавленно произнес Вадим.
— Ой, да я быстро. Слушай, а путевка точно с бассейном?
— А то я тут присмотрела один вариант, но он дорогой. Если бассейна нет, я лучше другой возьму.
— Ты оплатил уже? А то бронь слетит.
Оксана смотрела на мужа в упор, не моргая.
Вадим переминался с ноги на ногу.
— Мам… Тут такое дело.
— Что случилось? Цены подняли?
— Ну доплати там немного, я потом с пенсии отдам. Частично.
— Не в ценах дело. Мы никуда не едем, мам. То есть, ты не едешь.
В трубке образовался вакуум.
— В смысле — не еду? — голос Тамары Петровны мгновенно потерял бодрость.
— Вадик, я соседкам уже сказала. Я вещи перебираю. Как это не еду?
— Денег нет, мам.
— Как это нет? Оксана же свою долю за дачу продала! Вы же на счет положили.
— Ты сам говорил, что там приличная сумма!
Оксана ухмыльнулась.
Значит, свекровь всё прекрасно знала. Знала, чьи это деньги, и спокойно собиралась поехать на них отдыхать.
— Мам, это деньги на ремонт, — попытался выкрутиться Вадим.
— Оксана решила их не трогать.
— Ах, Оксана решила!
Из динамика полился совершенно другой тон. Жесткий, обвинительный.
— Значит, новые обои ей важнее здоровья матери ее мужа. Ясно.
— Девочка показала свое истинное лицо. Вадик, ты мужик в доме или кто?
— Пойди в банк и сними нужную сумму. Это ваши общие деньги! В браке всё пополам!
Оксана сделала шаг к телефону.
— Здравствуйте, Тамара Петровна, — отчетливо произнесла она.
На том конце провода поперхнулись.
— Оксана? Ты подслушиваешь?
— Я стою на своей кухне. Вадим включил громкую связь.
— А теперь внимательно послушайте меня, чтобы не гонять Вадика в банк впустую.
Оксана скрестила руки перед собой.
— Деньги, вырученные от продажи моей наследной доли, по закону являются моей личной собственностью. Тридцать шестая статья Семейного кодекса.
— Они не делятся при разводе и не являются совместно нажитыми. Вадим не имеет к ним никакого отношения.
— Но там же еще премия была! — быстро нашлась свекровь.
— Премия — это общий бюджет! По закону!
— А премию я забрала в счет тех восьми месяцев, что ваш сын питался за мой счет и не платил за квартиру. Мы в расчете.
— Так что чемодан можете разбирать. Хорошего вам вечера.
Она потянулась и сбросила вызов.
На кухне стало очень тихо. Только гудел старый холодильник.
Вадим смотрел на жену так, словно видел ее впервые.
— Ты… Ты сейчас серьезно? Ты опозорила меня перед матерью!
— Ты сам себя опозорил, Вадим. Когда решил быть щедрым за чужой счет.
— Это совместно нажитое имущество! — попытался он снова включить юридическую грамотность.
— Я имею право на половину твоей премии! Я завтра же подам на развод и раздел имущества! Ты останешься ни с чем!
— Подавай.
Она будничным тоном пожала плечами.
— Иди к адвокату. Заплати ему. Только учти одну вещь.
Она присела на край табуретки.
— Дачу суд тебе не отдаст. А премию разделит. Зато я подам встречный иск.
— Какой еще иск?!
— О разделе твоих долгов. Мы поднимем выписки по картам.
— Суд увидит, что весь последний год еду покупала только я. Коммуналку платила только я.
— А ты брал деньги с кредитки и тратил их на бары, запчасти и спиннинги.
Оксана устало потерла переносицу.
— По сорок пятой статье кодекса, долги признаются общими, только если деньги пошли на нужды семьи. Твои удочки — это не нужды семьи.
— Суд признает твои долги личными. А вот половину моих трат на наше проживание повесит на тебя. Посчитать, сколько ты мне останешься должен при разводе?
Вадим молчал.
Он прекрасно знал, что выписки покажут. На нужды семьи он не тратил ни копейки.
— Ты расчетливая дрянь, — тихо сказал он.
— Возможно.
Она поднялась.
— Разуйся, Вадим. Ты мне весь пол уделал.
Она остановилась в дверном проеме.
— Завтра приходят рабочие. Будут сдирать линолеум и ломать гарнитур.
— Если тебе не нравится запах краски — можешь пожить у мамы.
— А если остаешься здесь, то с завтрашнего дня мы скидываемся на всё поровну. Чек из магазина буду прикреплять магнитом на холодильник.
Утром она проснулась от шума на кухне.
Вадим стоял у плиты и варил кофе. На столе лежала свежая выпечка из пекарни внизу.
— Окс, давай поговорим, — начал он примирительно, как только она вошла.
Тон был мягким, почти заискивающим.
— Я вчера погорячился. Давай без судов и скандалов.
— Давай, — согласилась Оксана, наливая себе воду.
— Я всю ночь думал. Ремонт нам действительно нужен. Но и маму бросать нельзя. Давай найдем компромисс.
Он пододвинул к ней тарелку с круассаном.
— Снимем половину твоих денег. Сделаем только кухню, без коридора.
— А на остаток отправим маму в санаторий. По-моему, это честно. И овцы целы, и волки сыты.
Оксана посмотрела на тарелку. Потом на мужа.
Он даже не понял. В его картине мира она по-прежнему была обязана решать его проблемы за свой счет. Просто теперь он просил не всё, а только половину.
— Нет, Вадик, — ровно сказала она.
— Рабочие переделывают и кухню, и коридор. Я уже внесла стопроцентную предоплату.
Лицо Вадима мгновенно потемнело. Примирительная маска слетела, обнажив вчерашнее раздражение.
— Значит, всё-таки война?
В дверь позвонили. Оксана пошла открывать бригаде строителей.
Через три недели в квартире стоял стойкий запах краски. Двое рабочих ловко ровняли стены в коридоре.
Тамара Петровна в санаторий не поехала. По словам Вадима, она резко передумала из-за плохих прогнозов погоды. Звонить Оксане она перестала совсем, общаясь с сыном только по выходным, когда невестки не было рядом.
Сам Вадим жил дома.
Ходил мрачный, с женой общался односложно. Питался в основном пельменями и сосисками, которые сам же покупал по желтым ценникам в супермаркете у дома. Элитный спиннинг по-прежнему пылился на лоджии.
Зато квитанция за коммуналку, лежащая на кухонном столе, была оплачена ровно наполовину. Вадим перевел свою часть день в день.
Впервые за девять месяцев.