Ты просил дать вам подышать. Вот я и дала, сынок
Телефон задребезжал на пластиковом столике. Нина Васильевна смахнула мелкий песок с пальцев и глянула на экран.
Вызывал Игорь.
Она не торопилась отвечать. Сначала сделала глоток прохладной минералки. Затем поправила широкую соломенную шляпу, спасавшую от яркого южного солнца.
Только после этого нажала зеленую кнопку.
— Мам, ты где вообще шатаешься?
Голос сына сорвался на визг прямо с первой секунды. Без здрасьте. Без дежурного вопроса о давлении или здоровье.
— Отдыхаю, — бесцветно отозвалась Нина.
— Какой отдых?!
На том конце трубки послышался глухой удар. Видимо, Игорь со злости пнул стену на лестничной клетке.
— Я с работы приехал, уставший, с тяжелыми пакетами!
Сын тяжело задышал в динамик.
— Ключ в замок сую, а он не лезет! Я звонить в звонок начал. Думал, ты личинку сменила, пока нас не было.
Нина Васильевна прищурилась на чаек, круживших над волнорезом.
— А там мужик открывает. Амбал какой-то лысый!
Игорь почти плакал от возмущения.
— Прямо в моих старых трениках стоит, прикинь! Говорит, теперь он тут полноправный хозяин. Ты кому ключи от нашей квартиры дала?
Год назад в их московской двушке появилась Даша.
Молодая. Губы бантиком. Нарощенные ресницы доставали до бровей. Игорь привел её сразу после скромной росписи в загсе. Нина Васильевна тогда потеснилась без скандалов. Убрала свои цветы с подоконника на кухне. Перестала включать свет в коридоре по утрам, чтобы не будить молодых.
Но невестке всё было не так.
Сначала начались бесконечные претензии из-за быта. В мусорное ведро полетел любимый чугунный сотейник Нины. Вместо него на плите появилась модная плоская сковородка, на которой всё моментально пригорало.
Потом дело дошло до холодильника.
— Мам, мы твои банки с компотом выкинули, — заявил как-то Игорь.
Он перегородил вход на кухню, когда Нина вернулась со смены.
— Какой компот, Игорёк? Это тетя Валя с дачи передала.
Из-за спины Игоря выглянула Даша. Она брезгливо сморщила нос.
— У нас правильное питание. Мне некуда ставить безлактозные йогурты.
Девушка манерно помахала рукой с идеальным маникюром.
— А от ваших банок стеклянных полки прогибаются. Игорь, ну скажи ей.
Игорь послушно закивал. Он всегда послушно кивал, когда дело касалось капризов молодой жены.
— Мам, ну правда. Нам твои закрутки сто лет не сдались. Мы современные люди.
Нина промолчала.
Потом начались проблемы с ванной и счетами. Даша могла занять санузел на два часа прямо перед уходом Нины на работу.
— Игорёк, скажи Даше, мне выходить через двадцать минут.
Нина Васильевна негромко постучала в дверь ванной.
— Мам, она скрабом мажется. У нее утренний ритуал очищения.
Игорь вышел из комнаты, на ходу натягивая футболку.
— Какой ритуал? Вода льется уже час. У нас счетчики мотают.
Игорь тут же вспылил.
— Ты опять про деньги начинаешь? Я тебе немалую сумму перевожу каждый месяц!
— Эти копейки — это только часть коммуналки, — сухо напомнила Нина Васильевна.
Она скрестила руки перед собой.
— Которую вы вдвоем круглосуточно нажигаете. А продукты в дом я сама покупаю.
— Мы молодая семья! У Дашки сильный стресс после переезда. Ты должна нам помогать, а не каждую копейку считать.
Нина Васильевна терпела. Квартира была общая. Половина по бумагам принадлежала ей, половина — сыну. Жилплощадь досталась им в равных долях еще от покойного мужа.
Точка кипения наступила в дождливом ноябре.
Нина вернулась со смены раньше обычного. Работала она старшей медсестрой в детской поликлинике, уставала страшно. Мечтала только о горячем душе и мягкой кровати.
В коридоре стояли картонные коробки. Даша громко командовала двумя хмурыми грузчиками.
— Да, этот старый комод на помойку несите. А зеркало вон туда, к стенке.
Нина заглянула в свою комнату. Ей на секунду показалось, что она ошиблась этажом.
Её вещи были свалены в бесформенную кучу прямо на расстеленной кровати. У стены уже монтировали огромный встроенный шкаф-купе с зеркальными дверями.
— Что здесь происходит? — отчеканила Нина Васильевна.
Из кухни выскочил Игорь. Немного дерганый. Суетливый. В руках он держал надкушенный бутерброд с колбасой.
— О, мам. Ты рано сегодня пришла.
— Я спрашиваю, что с моей комнатой?
Даша даже не оторвалась от экрана своего смартфона.
— Нам нужна гардеробная.
Она сказала это так буднично, словно речь шла о покупке нового заварочного чайника.
— Мои платья мнутся в том узком шкафу в гостиной. А у вас целая комната простаивает.
Девушка пожала плечами.
— Вы всё равно там только спите по ночам.
Нина перевела удивленный взгляд на сына.
— Игорёк? Это что значит?
Сын бросил недоеденный бутерброд на тумбочку под зеркалом. Упер руки в бока. Расправил плечи, стараясь казаться внушительнее и строже.
— Мам, нам реально тесно.
Он заговорил быстро, явно заученными заранее фразами.
— Дашке негде зимние вещи вешать. У нее куртка новая, сапоги, длинная шуба из эко-меха.
— А мне где жить?
Нина Васильевна ощупала взглядом груду своей одежды на кровати.
— В коридоре постелить? На коврике у входной двери?
— Да при чем тут коврик! — взвился Игорь.
Голос его подпрыгнул на октаву.
— Я мужик! Я должен законную жену в дом привести. А ты нам мешаешь. Со своими кастрюлями, режимом своим дурацким. В ванную утром не попасть!
Игорь шагнул к матери.
— У нас своя жизнь, понимаешь? Своя! Мы пространство организуем под себя.
— Квартира-то напополам поделена, — невозмутимо напомнила Нина Васильевна.
— Вот именно! Законная половина! — заорал Игорь.
Он отчаянно зажестикулировал.
— Я тут тоже хозяин! И я решил, что нам нужна большая гардеробная. Ты же пенсию скоро начнешь получать. Зарплата есть хорошая в твоей больничке.
— И что ты предлагаешь?
Она уставилась сыну прямо в глаза.
— Ну к тете Вале съезди на дачу пожить. Воздух там свежий.
Игорь отвел бегающие глаза в сторону.
— Или сними угол в коммуналке. Тебе много ли надо? Одна живешь. Поживи для себя, в конце концов! Дай молодым подышать полной грудью!
Нина Васильевна тогда ничего не ответила.
Спорить с бетонной стеной было абсолютно бесполезно. Она просто прошла в комнату. Взяла две самые большие клетчатые сумки. Молча, не проронив ни единого звука, сложила самое необходимое. Документы убрала во внутренний карман демисезонной куртки.
Вызвала такси.
Игорь даже не вышел в коридор проводить мать. Даша в это время увлеченно пилила ногти на диване в гостиной и громко смотрела какое-то смешное видео на телефоне.
Больше Нина Васильевна в ту московскую квартиру не возвращалась.
Она действовала расчетливо и невероятно быстро. Наняла грамотного юриста по недвижимости. Собрала нужные справки. Отправила Игорю официальное уведомление через нотариуса о продаже своей законной доли.
Как и ожидалось, сын письмо полностью проигнорировал. Выкупать долю ему было не на что. Все свободные и кредитные деньги уходили на запросы молодой жены.
Через полтора месяца Нина Васильевна оформила сделку.
Покупателем оказался Альберт Рашидович. Крупный, молчаливый мужчина средних лет с хваткой бульдога. Ему срочно нужна была прописка в столице для ведения бизнеса и надежная инвестиция в метры.
Цена была чуть ниже рыночной, но деньги Альберт отдал сразу. Наличными в защищенной ячейке банка.
Нине с головой хватило этих средств на крошечную светлую студию в строящемся доме. На первой линии в Геленджике.
Остаток она положила на счет под хорошие проценты. Уволилась из детской поликлиники, забрала трудовую. Собрала оставшиеся вещи и навсегда уехала к теплому морю.
И вот теперь, десять долгих месяцев спустя, телефон надрывался в её руке.
— Мам, ты меня слушаешь вообще?!
Голос сына вывел её из задумчивости.
— Этот мужик мои кроссовки на лестничную площадку вышвырнул!
Игорь задыхался от возмущения.
— Говорит, он законный владелец половины квартиры и имеет право! Твои-то ключи где? Я сейчас замки ломать буду!
— У меня нет ключей, Игорёк.
Морской бриз приятно холодил лицо.
— В смысле нет? — задохнулся сын.
Он явно до сих пор ничего не понимал.
— Ты где бродишь? Приезжай срочно! Надо полицию вызывать! Нас грабят среди бела дня!
— Зачем полицию?
Нина Васильевна говорила раздельно, четко чеканя каждое слово.
— У Альберта Рашидовича все документы на руках. Выписка из ЕГРН.
Она сделала паузу, давая информации усвоиться.
— Договор купли-продажи, оформленный через МФЦ. Всё абсолютно официально.
На том конце трубки страшно загрохотало. Кто-то с огромной силой пнул железную дверь. Игорь грязно выругался.
— Ты сдурела на старости лет?! — заголосил он.
Сын окончательно сорвался на откровенный визг.
— Какому Альберту? Ты долю чужому мужику продала?! Кому?!
— Законному покупателю.
Нина сделала еще один мелкий глоток воды.
— Я предлагала тебе выкупить. Письмо официальное заказное посылала. Ты не соизволил ответить.
— Какое письмо?! Я ничего в глаза не видел!
Игорь тяжело дышал прямо в динамик.
— Дашка почту из ящика всегда забирала! Она спам выкидывала! Это же мое наследство! Моя квартира!
— Твоя там ровно половина, — припечатала Нина Васильевна.
Она живо вспомнила тот дождливый ноябрьский вечер.
— Ты же сам это орал мне в лицо год назад. Вот своей половиной и распоряжайся как хочешь.
Она позволила себе легкую усмешку.
— Можете там с Дашей хоть три гардеробные сделать. Место теперь есть. Альберт мужик неконфликтный, если к нему в тарелку не лезть.
В трубке послышался странный, булькающий всхлип.
Словно из Игоря разом выпустили весь лишний воздух.
— Нету больше Дашки.
Он выдавил это с таким неимоверным трудом, что Нина почти физически ощутила его липкое отчаяние.
— Да ты что? — ровным тоном переспросила она.
— Выставила она меня за дверь.
Голос взрослого мужчины вдруг стал жалким. Детским и плаксивым.
— Сказала, я мало зарабатываю. Не тяну её уровень. Вещи в мусорные черные мешки скидала и замки сменила на съемной.
— На какой съемной?
Нина Васильевна даже слегка удивилась такому повороту.
— Да мы нашу двушку квартирантам сдали!
Игорь уже откровенно ревел в трубку.
— Дашка сказала, район у нас плохой. Старый и непрестижный. Мы в центре модную квартиру сняли.
Он громко шмыгнул носом.
— А деньги наших квартирантов она себе на карту переводила. Копила финансовую подушку.
Сын заговорил быстрее, глотая окончания.
— А сегодня утром меня выгнала. Сказала, я типичный неудачник и только порчу ей лучшие годы молодости.
Нина Васильевна тихо хмыкнула.
Оно и понятно. К этому всё шло с самого первого дня их брака.
— Бывает. Жизнь рассудит.
— Мам, пусти меня к себе, а?
Тон Игоря резко сменился на противоположный. Злость и агрессия мгновенно пропали. Теперь он отчаянно заискивал.
— Мне ночевать негде. Вообще ни угла, ни кровати.
Он зачастил, лихорадочно выдыхая слова.
— Дашка огромные кредиты на меня повесила на свои последние айфоны и фены. Я на улице с пакетами стою.
Игорь шмыгнул носом.
— Этот Альберт сказал, что квартирантов наших он еще вчера выгнал. И меня не пустит на порог, пока суд доли в натуре не выделит.
Игорь перешел на откровенное, тягучее нытье.
— Скажи адрес, мам, я приеду. Я на коленях приползу! Клянусь, всё исправлю!
Нина Васильевна посмотрела на пенные барашки теплых волн, мерно набегавшие на мелкую гальку.
— Не приедешь, сынок.
— Почему?
Сын искренне не понимал отказа.
— У тебя же однушка где-то тут в спальном районе осталась? Я к тете Вале вчера звонил.
Он запнулся.
— Она проговорилась, что ты давно съехала. Я думал, ты снимаешь где-то на окраине.
— У меня своя студия. В Геленджике.
Игорь громко поперхнулся воздухом на том конце.
— Где?! В каком еще Геленджике?
— На море. Морским воздухом дышу. Климат тут замечательный. Тепло почти круглый год. Суставы совсем не ноют.
— Мам…
Игорь пролепетал это едва слышно, словно отказываясь верить.
— У меня денег даже на автобус по городу нет. Займи пару тысяч, а?
Он снова попытался ухватиться за ускользающую соломинку.
— Или давай я доберусь до тебя автостопом как-нибудь, вместе жить будем. Я работу грузчиком на юге найду.
Игорь понизил голос до шепота.
— Мешать не буду, честно. На коврике спать согласен.
— Нет, сынок. Мне тут одной просто замечательно.
Нина Васильевна искренне улыбнулась своим мыслям.
— Никто чугунные любимые кастрюли на помойку не выкидывает. В ванную очереди по утрам не бывает. Тишина и покой.
— Ты… ты не можешь так жестоко поступить!
Игорь снова перешел в отчаянное наступление. Наглость всегда была его главной защитной реакцией.
— Я твой единственный сын! Твоя плоть и кровь! Ты мать, ты обязана меня приютить!
— У тебя своя жизнь, Игорёк.
Нина Васильевна произнесла это предельно мягко, но очень весомо.
— Ты же сам просил дать вам подышать. Вот я и дала. Дыши теперь полной грудью.
— Ты обязана мне помочь! — снова взвился Игорь.
Бессильная злость окончательно прорвалась сквозь его жалкое нытье.
— Я прямой наследник! Я на тебя в суд подам на алименты по содержанию! Я докажу, что ты не в себе была, когда сделку оформляла!
— Подавай. Бумага всё стерпит.
Она коротко и сухо усмехнулась.
— Только на какое-либо наследство можешь больше не рассчитывать. И знаешь, что самое интересное в этой истории?
— Что? — ядовито процедил сын.
— Вчера я у местного нотариуса была. Из завещания тебя вычеркнула подчистую.
Нина поудобнее перехватила нагретый солнцем телефон.
— Свою студию племяннице отпишу. Маришке. Она, в отличие от тебя, звонит спросить, как мое здоровье, а не куда я ключи от квартиры спрятала.
— Да ты просто старая…
Нина Васильевна сбросила вызов, совершенно не дослушав грубое ругательство.
Телефон тут же завибрировал снова. Яркий экран настойчиво замигал, высвечивая ухмыляющуюся фотографию Игоря.
Нина Васильевна отрицательно мотнула головой. Одним плавным движением нажала боковую кнопку блокировки. Затем смахнула контакт в вечный черный список. Сунула замолчавший аппарат в глубокий карман широких льняных брюк.
До красивого южного заката оставалась еще пара часов. Хотелось успеть неспешно дойти до рынка и купить крупных сладких персиков.
Наконец-то ей действительно никто не мешал подышать.