Комнату я сняла у неё, знаешь, случайно через знакомых нашли: маленькая, конечно, но светлая, с окошком во двор. Мебель старая, но видно надолго рассчитана, не развалюха. Только вот хозяйка, Валентина Петровна, сразу как на духу:
Я женщина строгая. Люблю порядок. Чтобы чисто было. Спокойствие прежде всего. Если что не устраивает говорите сразу, не копите.
Я и согласилась. После прежней коммуналки у метро “Коломенская”, где соседи шумные да еще по ночам шумели, даже дрались здесь, на тихой улочке, показалось, будто в санатории оказалась.
Пожили мы, притёрлись друг к другу. Валентина Петровна, как оказалось, не злюка, просто замкнутая. Больше молчит и по глазам видно тяжело на душе, будто обиду на весь мир затаила.
Я старалась быть незаметной. Готовила еду утром, пока хозяйка спала, ходила на цыпочках. Телевизор вообще почти не включала чтобы лишний раз не раздражать. Прям как мышь жила, честно.
А потом появилась Матрешка.
Кошка сама пришла, прикинь. Ну, то есть, сама привязалась худющая, серая, с глазами как два изумруда грустные-грустные. Сидела под подъездом, так мяукала жалобно, словно просила: «Забери меня, пожалуйста!» Сердце не выдержало взяла.
Затащила наверх, угостила молочком, дала кусочек колбасы, устроила ей уголок из старого полотенца в коробке. Она свернулась калачиком, замурлыкала и я вдруг сама внутри оттаяла. После долгих месяцев тревог так тепло на душе стало!
Матрешка, моя хорошая…
Думала, просто будет спрятать. Валентина Петровна к себе в комнату почти не заходит, а кошка и вовсе тише воды не дерется, не носится, только на подоконнике мурлычет и в окошко смотрит.
Только вот счастье, как обычно, недолго было. В один вечер вот голос:
Галина Сергеевна!
Голос Валентины Петровны такой был, будто на морозе простояла час. Я выхожу, а она стоит у двери, волосы дыбом, а в руке клок серой шерсти.
Это что такое?! Что у вас там творится?!
Да нет никого…
Кошка?!
Я аж попятилась. Хозяйка аж вся покраснела, руки трясутся.
Не выношу! Грязь, шерсть, вонь!
Но она чистая, честно…
Чтобы духу кошки не было, или завтра же освобождайте комнату!
С этими словами хлопнула дверью. Я на диван плюхнулась: руки трясутся, голова кругом. Матрешка подошла, мяукнула тихо.
Ну и что нам делать теперь, малышка? Куда нам?
Слезы сами пошли. Опять всё по новой собирать вещи, искать угол… а сил совсем не осталось.
В тот вечер я решила: пока меня сама Валентина Петровна за руку не вытащит останусь. Кошку буду просто, как партизан, прятать.
Следующие дни были как в шпионском кино. Прятала Матрешку в шкафу, когда шаги хозяйки слышались за дверью. Кормить старалась рано утром или под вечер когда Валентина Петровна в “Пятёрочку” уходила. Лоток затащила в дальний угол, под старыми чемоданами.
А кошка будто поняла всё молчит, не мяукает, аккуратненько сидит у окна. Я глажу ей спинку: «Держись, моя умница. Всё образуется».
Но ничуть не образовывалось.
Валентина Петровна всё ходила по квартире с таким лицом, будто в душе предали. Углы заглядывала, принюхивалась. Один раз у моей двери стояла долго, так что я думала сердце выскочит, Матрешку крепко к себе прижала.
За столом молчит, суп хлебает, не смотрит ни на меня, ни на кошку. Потом вдруг:
Думаете, я ничего не понимаю? Не выгнали свою кошку. Спрятали. Думаете, глупая я?
Я аж чай пролила.
Я вас предупредила. Хотите тут жить чтоб шерсти ни одной, ни звука! А когда внук мой приедет чтобы духу не было!
Развернулась и ушла, а у меня мысли мельтешат: куда я только кошку-то дену?! Неделю продержаться бы…
Про внука Валентина Петровна рассказала уже на следующий день. Сухо, но в голосе что-то дрогнуло будто надежда или тоска какая.
Илья на каникулы ко мне приедет. Двенадцать лет. Родители заняты, всё в своих заграничных командировках. А мне, значит, оставляют. Приезжает, посидит и уезжает.
Радость же! говорю.
Да, радость хотя теперь он чужой стал, всё в телефоне сидит, толком и не поговорить. Даже на “Алё” не всегда отвечает…
В голосе боль такая прямо до мурашек.
Вы же бабушка! не выдержала я.
Внук… любит, может, а может и нет лишь бы Wi-Fi был.
Помолчали с ней. Потом она:
Только вашей кошки чтоб не было.
Я кивнула. Где ж я теперь малышку на неделю прячу не понимаю.
Пятница пришла быстро.
Илья появился вечером. Ростом уже выше меня, худой, серьёзный, в наушниках. Поздоровался глухо, сразу в комнату и захлопнул дверь. Валентина Петровна суетится, пельмени варит да котлеты. А внук ни есть, ни разговаривать особо не желает.
Сижу за стенкой, слышу всё аж сердце ноет. Бабушка так старается, а в ответ одно молчание. Кошка тоже у окна сидит, грустит.
Думала, выдержим как-нибудь, а тут форс-мажор.
Вышла на минутку в туалет а дверь толком не закрыла, замка-то нет. Пока бегала, Матрешка цап в щёлку и в коридор исчезла. Я возвращаюсь а её нет!
«Где моя кошка?!» думаю, сердце в пятки ушло.
Выбегаю а в гостиной Илья сидит на полу, а рядом Матрешка. Гладит, она аж тарахтит от счастья.
Я только выдохнула: Ой…
Мальчишка аж заулыбался, глаза светятся:
Чья кошка?
Моя… Ты не сердись.
А можно я ее поглажу ещё? и голос вдруг совсем детский. Такая милая!
Конечно можно.
Я стою, сама не своя. Сейчас выйдет Валентина Петровна, будет скандал века! Но Илья так смотрит на кошку, что у меня, честно, сердце растаяло.
Тут из кухни выходит хозяйка. Замерла.
Я приготовилась к буре.
Илюша… ты что, с кошкой играешь?
Да, бабушка, смотри, как она мурлычет! Можно покормлю?
Валентина Петровна не ответила сразу. Смотрит на внука, потом кивнула:
Можно.
С этого дня всё переменилось.
Илья не отходил от Матрешки кормил, играл, даже рисовал её на листочках. Про телефон забыл смеётся, рассказывает бабушке про школу, друзей даже признался, что кошек завести мечтает.
А Валентина Петровна сидит, слушает его и впервые у неё глаза светлее стали. Теплее.
Как-то вечером подошла ко мне.
Пусть живёт ваша Матрешка. С ней хоть радости в квартире прибавилось
Я увидела, как по её щеке капнула слеза.
Прошло месяца три.
Илья теперь звонил каждый вечер. Не маме ни папе бабушке, представляешь? Узнавал про кошку, просил показать её по видео. Валентина Петровна телефон настраивает, ворчит на технику:
Ну что за штука эта ваша видеосвязь! Вижу тебя, Илюша?
Вижу, баб! Привет, Матрешка!
Кошка, услышав голос, подходит к телефону, мяукает будто скучает по нему.
Бабушка, на весенние каникулы опять приеду, да?
Конечно, внучок. Мы тут с Матрешкой уже игрушку для тебя и для неё готовим!
А я уже не пряталась по углам. Вместе с Валентиной Петровной на кухне чай пьем, разговариваем. Я ей о муже рассказала, о своём. Можно и всплакнуть вместе, и посмеяться.
Если бы не Матрешка, говорю, я бы, правда, не справилась
Животные, Галя, чувствуют. Приходят, когда давно уже нужно было, понимает она.
Стали мы с ней почти подругами. Две одинокие женщины, объединённые судьбой и серой кошкой.
Весной Илюша приехал снова с огромным рюкзаком, где лежали подарки для Матрешки: корм, ошейник с бубенчиком, лежанка мягкая.
Все на свои карманные сбережения купил, бабушка! гордый такой.
Молодец, внучок!
Неделю бегал по двору, играл с кошкой, рисовал её снова и снова. А потом спросил:
Баб, а можно я летом у тебя надолго поживу?
Конечно можно!
И Валентина Петровна крепко обняла Илью. Вот оно настоящее счастье: не в тишине, не в порядке, а в смехе, в этих детских объятиях. В простом мурлыканье под рукой.
И всё благодаря одной обычной, невзрачной серой Матрешке.