Деревенская девка и городская особа
Роман женился на девушке Ларисе. Заранее в известность родителей не поставил, а просто привёл её домой.
– Вот вам, родители, наше свидетельство о браке и штамп в паспорте.
Мама схватилась за голову и пошла пить успокоительное. Папа тоже позволил себе успокоительного, но другого.
Роман знал, что мама будет против, поэтому решил действовать сразу.
Через час мама пришла в себя, не сидеть же теперь взаперти в своей комнате, тем более муж остался там, рядом с этой девкой, и они втроём весело разговаривают.
– Извините, у меня приступ был, голова разболелась. Всё прошло.
– Я Лариса, – девушка встала и тихонько кивнула.
– А я – Элизабет Карловна, но можно Элиза Карловна.
“Господи, она бы ещё реверанс сделала, – подумала Элиза Карловна. – Деревню за версту видать. Угораздило же её единственного сыночка влюбиться в эту… не пойми что.”
“Говорит, как каркает, Карловна, кар-кар, – подумала Лариса. – Прямо, как ворона с высокого дерева, голову задрала и разговаривает. Трудно с ней будет.”
Только отцу с сыном было хорошо. Отец успокоился после своего лекарства и ждал продолжения концерта. А концерт его жена всегда устраивала, видя потенциальных невест своего сына. Почти всегда они уходили навсегда и не прощаясь. Но в этот раз сынок постарался, учудил.
А сын чувствовал, что он сделал всё правильно, и любовался своей красавицей женой.
Лариса и правда была красива. Толстая русая коса, голубые глаза, большие густые ресницы. Небольшая полнота, при среднем росте, лишь украшала её.
“В самом соку,” – думал отец.
“Деревенская простушка,” – решила мать.
Все молча смотрели друг на друга.
– А вы, милочка, кто по профессии? – решила прервать тишину Карловна.
– Я менеджер.
– А что у вас есть такая работа?
– Да, у нас есть такая работа.
– А платят как?
– А платят очень хорошо.
– Ну, хорошо – это понятие растяжимое. Кому хорошо, а кому и мало. А цифры?
– Пятизначные.
“Пятизначные… вот же хитрая. Пятизначные это и 10000 и 99000. Пойми её. Как Сын с ней жить будет? И ведь знает, что ответить”, – молча негодовала Карловна.
“Новый концерт, молодец, девка”, – подумал отец и удобней устроился в кресле.
– А почему такая спешка со свадьбой? Можно было всё по-людски сделать. С гостями, красиво.
– Нам это ни к чему. А если вы решили, что я поймала вашего сына ребёнком, то вы ошиблись. Дети пока в наши планы не входят.
Карловна даже раскрыла рот. Она только хотела спросить про беременность.
– Мы принесли торт. Давайте отметим радостное событие. Хватит расспросов, – сказал Роман. Он уже налил всем чай.
– А давайте в чай, по чуть-чуть, – отец достал из холодильника коньяк.
– А давайте! Чуть-чуть, – ответила Лариса.
“Господи, она ещё и пьёт”, – Карловна не знала, что больше сказать.
– Элиза, подай, пожалуйста, сахар, мы забыли на стол поставить, и ложечки, – воспользовавшись моментом, муж плеснул ей в чай не чуть-чуть, а побольше.
Карловна после чая раскраснелась и стала похожа на деревенскую краснощёкую девку, а не на Элизабет Карловну.
Молодые заторопились на выход.
– А вы куда?
– Домой, мама. Я вещи позже заберу. А если ты заметила, то там уже и забирать почти нечего.
– Куда? В деревню? А как же твоя работа? Карьера? Ты что, всё бросишь? Господи, за что мне всё это!
– В какую деревню, мама. Кто тебе сказал про деревню? Мы домой, в свою квартиру. Ты же не хочешь, чтобы мы жили с вами?
– А почему бы и нет, – сказала Элиза Карловна, а подумала совсем другое.
– Нет, мама. У нас своя квартира. Всё. Всем пока.
– До свидания, Элиза Карловна, Павел Николаевич, рада была знакомству.
Дверь за ними захлопнулась. Элиза стояла с раскрытым ртом. Слов не было. Она ничего не поняла. Своя квартира? У этой деревенской девки своя квартира? Как? А она тут живёт на птичьих правах, терпит Пашку. Ладно, про Пашку не надо. Он ведь взял её с ребёнком. Роман – не его сын. Пашка всего лишь отчим Роману, но они нашли общий язык. Спелись, как говорит Пашка.
– Как это понимать? – наконец-то сказала Элиза, обращаясь то ли к Пашке, то ли просто спрашивая себя.
– Ты у кого спрашиваешь?
– А кто тут ещё есть кроме нас, все ушли.
– Успокойся. Всё хорошо. Сын женился. Девка хорошая. Квартира у них своя. Чего тебе надо? Радуйся.
– Это её квартира. А вдруг она его выгонит.
– Это их квартира. Они купили её. Понимаешь?
– А на кого оформлена? А кто тебе сказал?
– Пополам оформлена. Сами они и сказали, пока ты с “приступом глупости и гордости” валялась. Это надо же так себя вести. Допрос учинила. Но девка молодец, хорошо тебе отвечала.
– Как же теперь без сыночка, – Элиза заплакала, но тут же успокоилась, Пашка не любил слёз. Все её выходки терпел, а слёз не любил.
– Всё. Концерт окончен, давай ещё чайка, там ещё торт остался, – он поднялся со своего кресла и обнял свою Элизу Карловну, когда-то в недавнем прошлом деревенскую девку, а ныне городскую особу.