Пожилая женщина лежала в больнице совершенно одна. Никто не приходил её навестить, никто не интересовался её состоянием, никто не проявлял ни капли участия. Единственный сын, которого она когда-то любила всем сердцем, лишь терпеливо ждал того момента, когда квартира, её единственное жильё и память о прожитых годах, наконец перейдёт к нему.
Я работаю в больнице уже много лет, видела боль, страдания, человеческую жестокость и несправедливость. Но случай этой старушки навсегда оставил шрам на моей душе.
Ей было 80 лет. Почти месяц она лежала у нас — тихая, скромная, благодарная за каждое доброе слово, за каждый стакан воды. И всё это время она была абсолютно одна. Ни одного звонка, ни одного визита, ни одного письма. Только мы — врачи и медсёстры — были рядом, и за эти недели она постепенно открылась нам, словно доверяя последнюю искру своей души.
Она рассказывала о своём сыне и невестке. Голос её дрожал — не от злости, а от боли. Они не интересовались её состоянием, не спрашивали, чем можно помочь, не приезжали, не писали. Сын лишь иногда звонил, чтобы узнать одно: жива ли ещё мать? Ему была нужна её квартира — и ничто больше.
Каждый вечер бабушка сидела у окна, глядя вдаль, словно надеясь увидеть кого-то, кто зайдёт к ней в палату. Иногда она думала, что мы не видим, и тихо плакала, не в силах удержать слёзы одиночества.
Я заходила к ней по несколько раз за ночь, чтобы поговорить, чтобы хоть немного согреть её сердце, ободрить её усталую душу. Но сердце старой женщины, израненное болью и разочарованием, однажды не выдержало.
Той ночью рядом с ней были только я и главный врач. Она тихо вздохнула, глаза её блестели, будто готовясь к последнему прощанию, и прошептала с невероятной слабостью:
— А сын… ещё не приехал?..
Это были её последние слова. Через минуту она ушла, оставив нас с тяжёлой пустотой в душе.
На следующий день мы позвонили сыну, чтобы сообщить о смерти матери. Его реакция была шокирующей и бессердечной.
— Отлично, — сказал он спокойно, почти без эмоций. — Я утром заеду за её вещами.
Но судьба приготовила ему урок. На следующее утро, когда он пришёл в больницу, его ждал неожиданный сюрприз — сюрприз, который навсегда изменил его жизнь.
Ему передали конверт с копией завещания матери. Бабушка заранее оформила документы и завещала свою квартиру тем, кому она действительно могла помочь — больным детям из соседнего отделения, у которых не было никого.
Сын побледнел.
— Вы врёте! Это подделка! — закричал он. — Вы её заставили! Я вас засужу!
Главный врач спокойно положил перед ним бумагу.
— Нет, — сказал он тихо. — Она сама так решила. Она могла оставить квартиру вам. Нужно было лишь хоть раз прийти и спросить, как она. Хоть раз.
Сын стоял, поражённый, не зная, куда деть руки. И впервые на его лице появилась настоящая эмоция — не боль, не горе, а позднее, бессмысленное сожаление. Но бабушка не дождалась его.
Её сердце, уставшее от ожидания, покоилось в одиночестве. А он остался с пустотой, с пониманием того, что время не вернуть, и что истинная любовь проявляется не через наследство, а через заботу и внимание, которых он ей никогда не подарил.